Утром Дарина, дрожа от напряжения, достала камеру и начала просматривать запись. Всё сохранилось: шприц, фразы, движения — всё, что могло послужить доказательством. С этим материалом она направилась к главному врачу — Владимиру, человеку строгому и принципиальному, с безупречной репутацией.
Сначала он воспринял её слова с сомнением. Но когда Дарина положила на стол камеру и включила видео, лицо Владимира побледнело. Он молча поднялся со стула, подошёл к телефону и произнёс глухим голосом:
Спустя несколько дней больница напоминала растревоженный улей: по коридорам сновали люди в форме, сотрудники переговаривались шёпотом, а в воздухе витало ощущение чего-то серьёзного и необратимого.
— Дарина! Ты слышала? Татьяну арестовали! Прямо в холле! — Оксана ворвалась в кабинет к Дарине, едва переводя дыхание от волнения. — Кричит про заговор! Говорят, она месяцами подмешивала мужу какой-то редкий препарат — тот самый, что маскирует отравление под осложнения после комы.
Дарина выглянула в коридор. Двое полицейских выводили Татьяну — бледную и взволнованную женщину, которая цеплялась за дверной косяк и выкрикивала обвинения в адрес врачей, полиции и судьбы. Но её спектакль завершился. Та роль, которую она играла с таким усердием, рухнула окончательно.
В тот же день Назара перевели в специализированную клинику под усиленное наблюдение. Вскоре поступили обнадёживающие новости: яд больше не попадал в его организм, и мужчина начал медленно восстанавливаться. Первые слова после долгого молчания были: «Спасибо… девочке… из больницы».
По отделению поползли слухи: у Татьяны был сообщник — кто-то из фармацевтов или даже медработник помогал ей доставать нужное вещество. Для Дарины это стало ещё одним горьким открытием: зло редко действует само по себе — оно прячется за знакомыми лицами и доверительными улыбками. Но главное было достигнуто — человек остался жив.
Прошёл месяц. Буря улеглась; будни вернулись на круги своя. В один из тёплых выходных Дарина вместе с Мартой решили устроить себе праздник — испечь яблочный пирог. Квартира наполнилась ароматами корицы и запечённых яблок вперемешку со смехом ребёнка. Они уже устроились на диване перед телевизором с мультиком, как вдруг раздался звонок в дверь.
На пороге стояли двое мужчин. Один был незнакомый — высокий мужчина в дорогом пальто с серьёзным выражением лица. А второй… Дарина едва узнала того самого пациента из пятой палаты: теперь перед ней стоял живой мужчина лет тридцати девяти с внимательным взглядом и лёгкой усмешкой на губах.
— Дарина? Добрый день… Я Назар. А это мой друг Максим. Мне рассказали… что я должен лично поблагодарить тех, кто спас мне жизнь. Особенно одну очень смелую девочку.
Он тепло улыбнулся Марте, которая внимательно его изучала с видом строгого эксперта.
— Марта… говорят, ты не только спасла меня от смерти… но ещё избавила от банкротства! Спасибо тебе большое.
Марта не растерялась ни на секунду: посмотрела на него пристально и прямо спросила:
— А вы маму любить будете? А то она одна совсем… ей грустно часто бывает.
Максим прыснул со смеху в кулак; Назар замер на мгновение… а потом рассмеялся громко и искренне. И Дарина вдруг тоже засмеялась впервые за много лет — легко и свободно… словно сбросила тяжесть прожитых испытаний со своих плеч.
С тех пор Назар стал частым гостем их дома.