Когда в половине седьмого утра раздался звонок, стало ясно — произошло нечто серьёзное. В такое время просто так не беспокоят. Я вслепую нащупала трубку на прикроватной тумбочке, даже не открыв глаз.
— Да?
— Мария Коваленко? Это Ульяна Данилко, соседка вашего свёкра. Владимир Петренко… он умер этой ночью. Приехала скорая, но уже было поздно. Сердечный приступ.
Я резко села на кровати. Рядом Олег Петренко что-то пробормотал сквозь сон и повернулся на другой бок. Я осторожно поднялась, прошла на кухню и прикрыла за собой дверь.
Свёкра мы навещали в последний раз около трёх месяцев назад — на Пасху. Приезжали к нему в село, сидели за праздничным столом, ели паски. Владимир Петренко почти не разговаривал: сидел на крыльце с сигаретой, покашливал. Обычный пожилой человек — семьдесят два года, пенсия, огородик. Казалось бы — ничего тревожного…
***
Похороны прошли без лишней суеты. Собралось около двух десятков человек — родные, соседи и несколько бывших коллег по заводу. Олег выглядел бледным и почти не разговаривал. Я стояла рядом и держала его под руку. Леся Шевченко рыдала у гроба так пронзительно, что мне стало неловко от её горя — но я промолчала: не мне учить вдову выражать боль.
Когда всё закончилось и мы вернулись домой поздним вечером, я поставила чайник и опустилась на диван. Чувствовала себя выжатой до предела — не физически, а морально: три дня хлопот, родственники со всех сторон, организация похоронных дел… венки, поминки… Мы с Олегом вложили по тридцать тысяч гривен каждый — вроде бы достаточно для последнего прощания.
Олег устроился напротив меня с телефоном в руках и вдруг сказал:
— Мария Коваленко, мне звонили с какого-то странного номера уже пять раз подряд. Не отвечаю.
— Может быть реклама или мошенники?
— Не знаю… Если снова позвонят — возьму трубку.
Телефон тут же зазвонил вновь. Олег нажал кнопку ответа и включил громкую связь.
— Слушаю вас?
— Это Олег Петренко?
— Да.
— Меня зовут Денис Зелинский, я представляю компанию «Быстроденьги плюс». Вы являетесь наследником Владимира Петренко?
Олег нахмурился:
— Да… А что случилось?
— Понимаете… ваш отец оформлял у нас микрокредит два года назад на сумму сто двадцать тысяч гривен. С учётом начисленных процентов и штрафов задолженность составляет триста восемьдесят две тысячи гривен. Согласно закону долг переходит к наследникам после смерти заёмщика… Мы готовы предложить рассрочку…
— Подождите! Какие ещё триста восемьдесят?! Вы о чём вообще говорите?!
Голос стал строже:
— Олег Николаевич, у нас имеются все документы: договор подписан вашим отцом лично. Если вы откажетесь погашать долг в течение месяца — мы будем вынуждены обратиться в суд. Думаю, вам это ни к чему.
— Но… я ничего об этом не знал! Он никогда не говорил о кредитах!
— Тем не менее он их брал… И перестал платить полтора года назад. Мы направим копию договора вам по электронной почте и ждём обратной связи.
Раздались короткие гудки.
Мы переглянулись с Олегом молча; внутри всё холодело от тревоги… Триста восемьдесят тысяч… Почти год моей работы в магазине… Все наши накопления на авто…
— Мария Коваленко… что нам теперь делать?..
Я поднялась со своего места и начала ходить по комнате туда-сюда в поисках решения.
— Скажи честно: что ты получаешь по наследству от отца?
— Домик в посёлке… Однокомнатный старый домик…
— А сколько он может стоить?
Олег пожал плечами:
— Ну… максимум двести тысяч… может чуть больше… Там крыша протекает насквозь да окна давно сгнили… Кто его купит?..