— Что?!
— Я подписал отказ. Адвокат объяснил, что это единственный способ избежать выплаты долга.
— Олег! Ты понимаешь, что сделал?! Это же был дом твоего отца!
— Мама, этот дом стоит двести тысяч. А долг — вдвое больше. Я не могу выложить такие деньги за то, что мне даже не достанется.
Леся Шевченко вскочила с места:
— Ты предал нас! Отца оставил! Меня бросил!
— Мама, я никого не бросал. Я просто стараюсь защитить свою семью.
— Семью?! Это она тебе голову заморочила! — Свекровь резко указала на меня пальцем. — Эта… эта ведьма! Она тебя околдовала!
Я поднялась:
— Леся Шевченко, довольно. Олег сам принял решение. Я лишь рассказала ему всё как есть.
— Какие ещё факты?! Ты просто алчная! Тебе денег жалко!
— Дело не в деньгах. Мне важно будущее нашей семьи. Если вы этого не различаете — это уже ваша беда.
Свекровь схватилась за грудь:
— Олежек, она меня убивает! Видишь?! Она сведёт меня в могилу!
Олег тяжело выдохнул:
— Мама, хватит устраивать спектакль. Тебе тоже нужно отказаться от наследства. Юрист сказал: иначе долг перейдёт на тебя.
— Нет! Я не предам память Владимира Петренко!
— Мам, папы больше нет. А ты жива. И я не хочу потерять мать из-за чужих долгов. Завтра поедем к нотариусу вместе.
Леся Шевченко разрыдалась навзрыд. Я молча вышла из дома на улицу — устала от того, что пытаюсь сохранить семью, а получаю в ответ обвинения и оскорбления.
***
Прошла неделя — Леся Шевченко всё же подписала отказ от наследства. Олег буквально привёз её к нотариусу и стоял рядом до последней подписи. Она плакала, ругалась, обвиняла нас в предательстве… Но поставила подпись.
Дом перешёл государству: его выставили на продажу и реализовали за сто семьдесят тысяч гривен. Эти средства пошли на погашение долга; остаток списали — взыскать было уже не с кого.
Микрофинансовая компания продолжала названивать ещё месяц: пугали судом, давили психологически, угрожали последствиями. Я записывала все разговоры и обратилась с заявлением в полицию о преследовании и запугивании — звонки прекратились.
Свекровь перестала выходить с нами на связь: ни звонков, ни визитов. Олег пытался восстановить отношения — она сбрасывала вызовы и говорила соседям о том, как сын её предал ради чужой женщины. Мне было её искренне жаль… но недостаточно для того, чтобы пожалеть о своём выборе.
Полгода спустя мы приобрели автомобиль — пусть подержанный, но надёжный и удобный для поездок по делам и к родителям. Олег был счастлив: он давно мечтал водить машину самостоятельно. Мы ездили на дачу под Полтаву к моим родным или просто катались по городу без цели — жизнь постепенно входила в норму.
Однажды вечером он сел рядом со мной на диван и тихо произнёс:
— Мария Коваленко… спасибо тебе.
— За что?
— За то, что удержала меня тогда от ошибки… Если бы ты промолчала тогда — мы бы сейчас тонули в этом долге по уши… Ни машины бы у нас не было… Ни спокойствия…
Я обняла его:
— Я просто хотела уберечь нас от чужих проблем и разрушений…
Он помолчал немного:
— А мама… простит ли она когда-нибудь?
Я пожала плечами:
— Не знаю… Может быть… А может — никогда… Но это её решение… Не наше…
Олег кивнул и крепче прижал меня к себе. В его объятиях чувствовались тепло… благодарность… облегчение…
Леся Шевченко так и осталась одна… Обиделась навсегда… Мне её искренне жаль… Но сожалений о принятом решении у меня нет ни капли…
Потому что я спасла нашу семью.
Друзья мои, если вам близка эта история — подписывайтесь на мой канал ❤️ Ставьте лайки и обязательно делитесь своими мыслями в комментариях ❤️
С любовью всегда ваша ❤️