— Марьяна, мы всё-таки приедем завтра. Я понимаю, ты чем-то расстроена, но давай поговорим, обсудим всё спокойно.
Я стояла у плиты, помешивая макароны.
— Людмила, я говорю серьёзно. Не приезжайте. Я не открою дверь.
Она рассмеялась.
— Марьяна, ну что за капризы? До завтра!
Я положила трубку. Олег сидел на диване и наблюдал за мной.
— Марьяна, может, всё же впустим их? Последний раз?
Я отрицательно покачала головой.
— Нет. Если сейчас открою — подумают, что я уступила. Больше никаких субботних визитов.
На следующий день в два часа дня раздался звонок в дверь. Потом ещё один. И снова. Я сидела на кухне с чашкой чая и книгой в руках. Олег нервно ходил по квартире и заглядывал в глазок.
— Марьяна, они стоят у двери: мама, София с детьми и Назар… Что делать?
Я перевернула страницу книги.
— Ничего не делай. Подожди — сами уйдут.
Он распахнул дверь. Из коридора донеслись голоса — возмущённый тон Людмилы, детский плач и удивлённый бас Назара.
— Олег! Что происходит? Почему вы нас не впускаете?
Олег пробормотал что-то невнятное. Я поднялась и вышла в прихожую. Родственники стояли у порога с пакетами и сумками; дети жались к ногам Софии.
— Добрый день. Я предупреждала: гостей мы больше не принимаем.
Людмила шагнула ближе ко мне:
— Марьяна! Это же нелепо! Мы каждую субботу приезжаем!
Я осталась стоять на месте, преграждая проход:
— Раньше приезжали. Теперь — нет.
София всхлипнула:
— Марьяна… я детей собрала… они ждали этой встречи… Как ты можешь так?
Я посмотрела сначала на детей, потом перевела взгляд на неё:
— София, ты пять лет приезжала сюда без помощи: лежала у меня в спальне с телефоном в руках; твои дети устраивали хаос по всей квартире — ни одного извинения от тебя я не слышала. Мне это больше не нужно.
Лицо Людмилы налилось краской:
— Олег! Ты слышишь вообще, как она со мной разговаривает?!
Олег молча переминался с ноги на ногу. Я продолжила:
— Людмила, вы пять лет наведывались без предупреждения: критиковали мою еду и уходили без слов благодарности за потраченные усилия. На ваши визиты ушло почти сто дней моей жизни и семьсот восемьдесят тысяч гривен расходов. С меня довольно.
Она раскрыла рот — но тут же закрыла его обратно от неожиданности слов. Назар нахмурился:
— Ты серьёзно всё это подсчитала?
Я кивнула:
— Абсолютно точно: каждая суббота учтена до копейки и минуты времени. Устала отдавать себя людям, которые считают это само собой разумеющимся.
София заплакала:
— Мы думали… тебе приятно нас принимать…
Я усмехнулась:
— София… хоть раз спросила меня об этом? Хоть однажды предложила помощь — приготовить или убраться? Принесла хотя бы торт или бутылку вина?
Она молчала сквозь слёзы и вытирала лицо рукой. Людмила резко повернулась ко мне спиной:
— Олег! Если ты сейчас же не образумишь свою жену — я сюда больше ни ногой!
Олег перевёл взгляд с матери на меня и тихо произнёс:
— Мама… Марьяна права. Мы действительно злоупотребляли её добротой все эти годы…
Людмила ахнула от удивления и схватилась за сумку:
— То есть ты теперь на её стороне?!
Он кивнул утвердительно:
— Да… На её стороне… Она столько лет заботилась о нас всех — а мы даже «спасибо» толком не сказали ей…