Людмила развернулась и направилась к лифту. София, всхлипывая, повела детей за собой. Назар задержался, бросил на меня взгляд.
— Марьяна, если что — я понял. Прости, что раньше не замечал.
Я молча кивнула. Он ушёл. Олег закрыл дверь и облокотился на неё спиной.
— Марьяна, мама теперь со мной не разговаривает.
Я лишь пожала плечами.
— Если захочет общаться — найдёт другой способ. Но не через каждую субботу в нашей квартире.
Он кивнул с усталым видом. Мы вернулись на кухню. Я заварила чай, достала печенье. Мы сидели вдвоём в тишине. За окном светило солнце — была суббота, и впервые за пять лет мне не нужно было никуда спешить.
Через неделю Назар написал в общий чат: «Давайте выберемся в парк на шашлыки. Поделим расходы поровну».
Я согласилась. Мы встретились: каждый принёс еду и напитки. Назар с Олегом жарили мясо, София присматривала за детьми, а я просто сидела на лавочке и беседовала с Людмилой. Она не просила прощения, но держалась подчеркнуто учтиво.
С тех пор никто больше не навязывал еженедельных визитов. Встречи стали редкими — раз в месяц, в разных местах и по договорённости. Никто больше не появлялся без предупреждения.
Я вернула себе свои субботы: записалась в спортзал, начала встречаться с друзьями, навещать родителей. Олег перестал воспринимать меня как бесплатную повариху для своей семьи.
Потому что «мы же всегда по субботам приезжаем» говорят те, кто привык получать всё даром. «Ты серьёзно?» пишут те, кто никак не может поверить, что халява закончилась. А «ты меня унизила» кричат те, кто вдруг утратил власть распоряжаться чужими выходными днями.
Один раз я закрыла дверь перед теми гостями, которые пять лет считали мои субботы своей собственностью — и вся эта «семейная традиция» рассыпалась как карточный домик. Двести шестьдесят суббот подряд — это семьсот восемьдесят тысяч гривен и почти сто дней жизни я потратила на семью мужа: они приезжали без предупреждения, ели мою еду с критикой впридачу, устраивали беспорядок в квартире… Когда я отказалась их принимать дальше — Людмила назвала меня капризной неблагодарной женщиной. Я показала ей расчёты времени и расходов — родня замолчала от неожиданности.
Теперь мы собираемся раз в месяц где-нибудь вне дома — все участвуют поровну деньгами и усилиями; никто больше не смеет требовать моих выходных себе во владение.
Интересно бы узнать: как теперь Людмила объясняет своим подругам тот факт, что её больше не пускают каждую неделю к сыну домой?
Людмила жалуется соседке Веронике: «Марьяна совсем распоясалась! Выставила нас из квартиры под предлогом усталости! Вот тебе и благодарность». София жалуется матери: «Марьяна всё подсчитала до копейки! Как будто мы ей задолжали! Раньше такой жадной она точно не была». А вот Назар сказал своему другу Ивану: «А Марьяна правильно сделала! Мы реально ездили у неё на шее пять лет подряд и даже этого толком не замечали… Молодец она». Олег признался коллеге по работе: «Жена оказалась права… Только сейчас понимаю весь масштаб того труда, который она вкладывала каждую субботу ради моей родни». А мама Марьяны услышав обо всём этом только рассмеялась: «Дочка моя! Я тобой горжусь! Наконец-то ты перестала быть бесплатной кухаркой для чужих людей».