Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
— Ты замечаешь, что вся квартира пропиталась ванилью? Возвращаюсь с работы — везде ваниль. Ложусь спать — опять она. Утром просыпаюсь — и даже подушка ею пахнет.
— Александр, это не просто ваниль, а ванильный экстракт. Разница существенная.
— Да хоть ванильный суслик — мне без разницы! Сесть негде! На кухне противни, в коридоре коробки, в комнате — какие‑то ленточки. В собственной квартире я как постоялец, которому забыли сказать, что гостиница уже закрыта.
Мария промолчала. Не потому, что слов не нашлось — за три года она научилась отличать настоящую бурю от лёгкой встряски. Эта была из второй категории. Обычно всё сходило на нет через несколько минут, стоило Александру обнаружить в холодильнике ужин.
Ужин, к слову, был всегда.
— А Маричка где?
— Спит. Я уложила её в восемь.
Александр достал контейнер с запечённой курицей, втянул аромат, удовлетворённо кивнул и направился к телевизору. Три минуты — и тишина. Почти рекорд.
Познакомились они на свадьбе общих друзей — тех самых, что спустя полтора года развелись. К этой истории это вроде бы не относится, хотя Мария иногда задумывалась, что, возможно, связь всё же есть.
Ему было двадцать семь, ей — двадцать пять. Через год расписались. Без шумного торжества, без платья со шлейфом и голубей. Зато с конвертом от Параскевы — внутри лежали сто тысяч гривен и открытка с надписью «Берегите друг друга», выведенной таким почерком, будто Параскева сама не до конца верила в написанное.
Первые три года прошли обыкновенно. Ни счастья до небес, ни драм. Та самая середина, о которой подруге и рассказать нечего, но и жаловаться вроде бы глупо. Александр работал и приносил пятьдесят пять тысяч. Мария тоже работала — её доход составлял сорок. Этого хватало на аренду двухкомнатной квартиры в спальном районе, на продукты и на отпуск раз в год — не Турция, но Бердянск тоже вариант.
Потом родилась Маричка. Первый год после её появления Мария почти не помнит — не из‑за усталости, а потому что время будто сложилось, как старый зонт, и посыпались одинаковые дни, похожие друг на друга, словно таблетки в блистере.
А затем появились торты.
Всё началось случайно, как и многое важное: к первому дню рождения Маричка Мария испекла бисквит, покрыла его кремом, украсила клубникой и сфотографировала на телефон. Не для соцсетей — просто показать маме. Мама продемонстрировала снимок соседке, соседка — своей дочери, а та спросила: «Можно такой же, только больше и с черникой? И сколько это стоит?»
Мария назвала цену наугад — две тысячи гривен. Так оценивают труд те, кто ещё не верит, что за него действительно заплатят. Заплатили. И вскоре обратились снова.
Через полгода — три заказа в неделю. Ещё через шесть месяцев — уже шесть. К концу второго года появился аккаунт в соцсетях, четыреста подписчиков, и Мария впервые в жизни составила бизнес‑план — прямо на обороте рисунка Маричка, потому что чистого листа под рукой не оказалось.
Сначала Александр посмеивался.
— Ну что, Юлия Высоцкая, очередной мастер‑класс?
Потом ему стало не до смеха, когда Мария приобрела профессиональный миксер за двадцать две тысячи гривен.
— Двадцать две тысячи за блендер?!
— Это миксер.
— Да хоть ядерный реактор! Двадцать две тысячи!
— Он окупится максимум за два месяца.
— Он окупится, когда ты перестанешь играть в бизнесвумен и найдёшь нормальную работу.
Мария подняла на него взгляд. Александр стоял в дверном проёме кухни, а за его спиной мерцал телевизор с очередным боевиком — уже пятым за вечер.
— Я зарабатываю сорок пять тысяч в месяц, — спокойно произнесла она. — На тортах.
— И что? Мои пятьдесят пять — это стабильно. А твои сорок пять — сегодня есть, завтра нет.
— Четыре месяца подряд были.
— Значит, на пятый не будет. Это не зарплата, а лотерея.
Он вернулся к экрану. Мария осталась на кухне, держа в руках миксер весом шесть килограммов — казалось, он легче, чем только что состоявшийся разговор.
Параскева — это отдельная тема. Даже не тема, а полноценная глава. Если бы эту историю экранизировали, ей бы отвели минимум восемь серий.
Она принадлежала к числу женщин, которые всегда знают, как правильно. Не из вредности — из убеждённости. В её мире мужчина обязан зарабатывать больше супруги, женщина с ребёнком — сидеть дома и варить борщ, а торты на заказ — всего лишь хобби. Эта картина была написана маслом и помещена в тяжёлую раму, и Параскева доносила её до всех с настойчивостью почтового голубя, которого не остановят ни буря, ни логика.
— Мария, солнышко, — произносила Параскева, появляясь без предупреждения. Она всегда приходила внезапно. — Я мимо проходила, решила заглянуть, чайку попьём. Ой, а что это за аромат?
— Я безе сушу, Параскева.
— Безе? А Александр безе любит?
— Это заказ.
— Заказ… Понятно. А обед ты когда готовишь? Днём? Или Александр сам разогревает? Он ведь после работы уставший.
— Обед готов. Суп в кастрюле, котлеты в холодильнике.
— Котлеты? А с чем?
— С пюре.