— Мне нравится, — спокойно ответила я, продолжая выдёргивать сорняки с грядки.
— А вот здесь, — она указала ухоженным пальцем на веранду, — я бы поставила шезлонг. Почему у вас его нет? Разве приличной женщине удобно сидеть на простой лавке?
Со временем постоянное присутствие Ларисы начало действовать на нервы. Она буквально не отходила от меня, раздавая бесконечные советы и комментируя каждый кустик.
— Мария, давай купим ей дачу, — однажды взмолился Алексей после того, как его мать уже в третий раз за день разбудила замечанием о том, что он неправильно устроился в гамаке. — Пусть она там будет хозяйкой с короной на голове, а мы хоть немного передохнём.
Эта мысль казалась настоящим спасением. Мы нашли участок в том же кооперативе, но на другой улице. Домик был вполне приличный: аккуратный и уютный. Единственный нюанс — из-за высоких елей соседей участок почти весь день оставался в тени.
— Прекрасно! — обрадовалась я тогда. — Ей ведь противопоказано солнце из-за давления. Будет сидеть в прохладе и читать свои романы.
Мы приобрели этот участок. Сначала Лариса сияла от счастья словно отполированный самовар.
— Наконец-то! — восторженно делилась она по телефону со своими подругами. — Моя собственная усадьба! Я устрою там французский сад: розарий, фонтаны и беседки в стиле рококо!
Но реальность оказалась суровой к мечтам о «французском садике».
Возвращаясь мыслями к нашему разговору за чаем, я чувствовала внутреннее напряжение.
— Лариса, — стараясь сохранять спокойствие, начала я, хотя пальцы невольно сжимали ручку кружки. — Мы приобрели вам дачу всего два года назад. Вы сами её выбрали и говорили тогда: ели придают месту благородство и утонченность. Что изменилось?
Она аккуратно поставила чашку и скрестила руки на груди с видом обиженной королевы в изгнании.
— Изменилось то, что там ничего не растёт! — выпалила она раздражённо. — Я купила розы по пять тысяч гривен за куст! И что? Они погибли, Мария! Через две недели!
— Потому что их нужно поливать умеренно! Я же заходила к вам: у вас там болото настоящее. Вы включили шланг и ушли смотреть сериал… Корни сгнили от избытка влаги.
— Не учи меня жить! — взвизгнула Лариса. — Всё дело не в воде! Это земля виновата! Она… проклятая какая-то! Кислая до ужаса! А у тебя чернозем!
— Этот чернозем я завозила грузовиками! — сорвалась я наконец на повышенный тон. — Пять лет удобряла почву вручную! Каждый сорняк выдёргивала сама!
Алексей испуганно вздрогнул:
— Девочки… пожалуйста… Мамочка… ведь Мария столько сил вложила сюда…
Лариса резко повернулась к сыну; глаза её заблестели слезами. Я знала этот приём: сейчас начнётся сцена «умирающего лебедя».
— Вот так вот? — произнесла она дрожащим голосом. — Ты укоряешь мать клочком земли? Я ночей не спала ради тебя… всё отдавала… А теперь ты жалеешь мне немного уюта под старость?
— Мамочка… ну зачем ты так говоришь… — Алексей тут же сник и стал похож на провинившегося мальчика.
— Я лишь прошу поменяться участками! — снова повернулась ко мне Лариса; слёзы исчезли без следа, а взгляд стал твёрдым и цепким. — Послушай меня внимательно, Мария: тебе тридцать лет всего лишь. Вся жизнь впереди ещё; сил полно; ты быстро приведёшь мой участок в порядок… А мне комфорт нужен уже сейчас! У вас баня есть полноценная; у меня только летний душ остался… Мне холодно мыться!
— Так приходите к нам париться в бане! Всего пять минут пешком идти!
— В халате по улице?! Чтобы все эти огородники глазели?! Нет уж… увольте меня от такого удовольствия… Хочу после парилки сразу попасть домой – лечь на мягкий диванчик…
Я молча поднялась из-за стола и подошла к окну. За стеклом пышно цвели мои гортензии – огромные белоснежные соцветия-шапки… Я помнила каждую из них – как перевозила черенками во влажной ткани через полгорода…
— Нет, — сказала я твёрдо и спокойно, не поворачиваясь.
В комнате воцарилась тишина – густая настолько, что казалось: её можно было резать ножом.
— Что значит «нет»? – переспросила Лариса недоверчиво.
— Нет обмену участками. Это моя дача – подарок моих родителей… И плод моего труда…