— Всё, Оксана! Хватит! Шестьдесят лет я тебе отдал — и что в итоге? — Владимир с раздражением запустил тапки в угол, те самые, что она аккуратно поставила у его кровати накануне. — Постоянные твои упрёки, бесконечный контроль! «Владимир, не забудь таблетки», «Владимир, надень шапку», «Владимир, опять принёс ненужное!» Когда это закончится?
Оксана застыла посреди кухни с полотенцем в руках — только что вытирала посуду. В груди стучало так сильно, будто сердце поднялось к горлу. Неужели снова? Уже третий скандал за неделю, и каждый громче предыдущего.
— Володя, ну зачем ты опять… — начала она привычным примирительным тоном.
— Не зови меня так! — вспыхнул он, натягивая свитер. — Мне нужна свобода! Ты понимаешь? Свобода от всего этого… — он обвёл рукой кухню, словно показывая на клетку, — от этого семейного ада!
Как же это горько звучало: семейный ад. А ведь когда-то он называл их дом «маленьким раем». Правда, прошло уже лет тридцать с тех пор: дети были ещё малышами, а она для него была не соседкой по быту, а любимой женщиной.
— Владимир, давай спокойно поговорим… — попыталась снова Оксана. Но голос предательски дрогнул. — Может быть… чаю?
— Чаю?! — он зло усмехнулся. — Сколько можно этого чая? Знаешь что, Оксана? Я ухожу. Сниму комнату и буду жить как свободный человек. Посмотрю наконец на жизнь без твоих нравоучений и напоминаний.
У неё внутри всё сжалось. Неужели всерьёз? Или очередной спектакль? Как тогда пять лет назад: чемодан собрал и три дня молчаливого протеста до возвращения?
— Ты ведь не сможешь без меня… — прошептала она едва слышно и сама не поняла: это просьба или утверждение?
— Ещё как смогу! — Владимир уже вытаскивал из шкафа рубашки. — Я вообще-то мужчина в самом расцвете сил! Шестьдесят четыре года – это ещё не старость! А ты… превратилась в ворчливую старуху!
Старуха… Оксана взглянула на своё отражение в стеклянной дверце серванта. Да уж… морщины стали заметнее, волосы побелели, фигура изменилась. Когда же всё это произошло? Когда она перестала быть женщиной и стала просто исполнителем обязанностей – готовить еду, убирать дом и следить за его здоровьем?
— Это всё из-за твоих друзей? Опять Никита хвастался своей молодой подружкой? — попыталась она найти объяснение.
— При чём тут Никита?! – раздражённо буркнул он, запихивая носки в сумку. – Дело не в них! Я тут задыхаюсь! Понимаешь?! За-ды-ха-юсь!
Он произносил каждое слово так тяжело и резко, будто забивал гвозди в крышку их общего прошлого. Или даже её жизни… Ведь кто она без него? Просто Оксана – жена Владимира… А кем станет теперь?
— А дети что скажут?.. – всхлипнула она.
— Дети выросли давно! У них свои заботы! Елена во Львове живёт уже сколько лет; Ярослав по командировкам мотается постоянно… Им до нас дела нет!
Вот так рушится её мир – тот самый уютный семейный мирок… И тот самый человек, который когда-то строил его вместе с ней кирпичик за кирпичиком – теперь собирает последние вещи и готов хлопнуть дверью навсегда.
— Владимир… подожди…
Но он уже направился к выходу с сумкой наперевес.
— Поживу хоть недельку без твоего контроля – узнаю наконец вкус настоящей жизни!
Дверь захлопнулась с грохотом. Эхо прокатилось по квартире волной и затихло где-то вдали среди комнат.
Оксана стояла у двери ещё долго – минут десять точно –, будто надеялась: сейчас вернётся… скажет: «Пошутил я!» И всё вернётся на круги своя. Но за дверью была только тишина да звук лифта где-то снизу – тот увозил её мужа туда, где начнётся его новая жизнь.
— Ну и ладно… — сказала она пустой квартире вполголоса. — Даже лучше…
Только голос звучал фальшиво даже для неё самой. Кого пыталась убедить этим «лучше»? Себя?.. Воздух?..
Первый день прошёл словно во сне: движения автоматические до боли знакомые… Завтрак приготовила на двоих по привычке – потом спохватилась и убрала лишнюю тарелку обратно в шкафчик; чайник поставила – достала две кружки; снова убрала одну… Сколько всего делается «на двоих», даже если второй давно уже мыслями далеко…
Вечером позвонила дочка из Львова:
— Мамочка… как ты там?.. Всё хорошо?..