— Как это макароны с сыром? — удивился муж. — Ты ведь всегда готовила что-то посерьёзнее!
— Это было для тебя. А я макароны люблю.
Он замолчал. Похоже, только сейчас понял: теперь она готовит исключительно для себя.
— Ну… ладно. Обнимаю.
«Обнимаю»? Когда он в последний раз говорил ей такое? Наверное, лет десять назад, если не больше.
В обед он снова позвонил:
— Помнишь, как мы ужинали в том кафе в Запорожье? В восемьдесят седьмом?
Оксана отложила книгу. В восемьдесят седьмом? Тогда Елене было пятнадцать, а Ярославу — тринадцать. Они только начали зарабатывать прилично и могли позволить себе походы по кафе.
— Конечно, помню. А что?
— Да просто вспомнилось… Ты тогда была в красном платье. Такая красивая…
Красивая… Когда он последний раз говорил ей такие слова? И зачем сейчас вспоминает?
— Владимир, ты почему звонишь каждый час? — спросила она прямо. — Что-то случилось?
— Нет… просто… — он запнулся. — Просто захотел услышать твой голос.
После этого разговора Оксана долго держала книгу в руках, но читать не получалось — буквы расплывались перед глазами. «Услышать твой голос»… А как же свобода? Как же «не могу дышать» и «семейная тюрьма»?
Вечером он позвонил ещё трижды: сначала поинтересовался её самочувствием, потом спросил, закрыла ли она дверь на ночь, а третий раз просто молчал в трубке до тех пор, пока она не произнесла: «Владимир, ты там?»
— Да, я здесь, — тихо ответил он. — Оксана… ты вообще… скучаешь по мне?
Вопрос повис между ними. Скучает ли она? В первые пару дней да — скучала. Привычка длиной в сорок лет не отпускает сразу. А теперь? Теперь она читает французские романы по утрам за мороженым и танцует под женскую поп-музыку. Теперь засыпает тогда, когда хочется ей самой, и никто не тянет одеяло на себя. Никто больше не называет её «старухой» и не сводит к роли домработницы.
— Не знаю… — ответила она честно. — А ты скучаешь?
Он помолчал немного и потом сказал:
— Очень… Очень скучаю по тебе, Оксана.
— Тогда зачем ушёл?
— Думал… думал станет легче одному… А тут как-то пусто всё… Холодно… И борщ у них там невкусный…
Оксана усмехнулась про себя: значит дело всё-таки в борще?
— Владимир, уже почти одиннадцать вечера. Иди ложись спать. Сегодня больше не звони.
— А завтра можно?.. — почти умоляющим голосом спросил он.
— Посмотрим завтра.
Она отключилась и вернулась к чтению романа: Маргарита как раз признавалась художнику в любви… Говорила красиво – о сердце непокорном разуму и страсти сильнее смерти… А у неё самой сердце слушается разум или нет?
На восьмой день Владимир позвонил рано утром – около семи:
— Оксана… можно я зайду?.. Нам поговорить надо…
Она лежала с чашкой кофе среди подушек и дочитывала роман: Маргарита только что сделала выбор – остаться с мужем или сбежать с возлюбленным… Выбрала любовь – конечно же любовь… А какой выбор сделает Оксана?
— Приходи… Только после десяти – я ещё читаю.
— Ты читаешь прямо в постели?.. – удивился Владимир.
— А почему бы нет?
Он замолчал на секунду – наверное вспомнил свои прежние ворчания: «Крошки будут! В кровати едят только больные!»
— Можно… конечно можно…
Он пришёл ровно к десяти – с букетом хризантем и виноватым взглядом человека, который многое осознал слишком поздно. Оксана встретила его в новом ярком халате – купленном два дня назад вместо старого серого домашнего платья.
— Как ты тут?.. — неловко начал Владимир, оглядываясь вокруг квартиры. — Тут как будто всё изменилось…
— Изменилось как?
Он пожал плечами:
— Не знаю даже… светлее стало вроде бы… И пахнет чем-то…
Он втянул воздух носом:
— Французскими духами пахнет…
Оксана улыбнулась: духи действительно были новыми – купленные вчера впервые за последние десять лет. Продавщица сказала тогда: «Вам идёт! Видно сразу – женщина с характером».
Женщина с характером… Так оно и есть – теперь она ощущала себя именно женщиной: не тёткой Оксаной, не бабушкой из прошлого века… Женщиной со вкусом к жизни.
— Садись,— предложила она.— Чаю хочешь?