Осенний дождь холодными струйками стекал по стеклу моей съемной однокомнатной квартиры, отбивая по подоконнику ровный, утомительный ритм. На кухне застоялся тяжелый запах дешевого растворимого кофе, давно остывшего в кружке, и старого линолеума, который будто впитал в себя всю сырость этого вечера. Я так и стояла у стола в рабочих туфлях, не разуваясь, и смотрела на экран телефона, не в силах пошевелиться.
Сообщения из банковского приложения появлялись одно за другим, складываясь в безжалостную цепочку. Потребительский кредит одобрен. Еще один кредит одобрен. Перевод выполнен. Деньги списаны. Общая сумма долгов, оформленных на мое имя, только что перевалила примерно за два миллиона гривен.
Меня словно изнутри залило льдом. Воздух застрял в груди, будто кто-то резко окунул меня в ледяную воду и не позволил всплыть.
Телефон коротко дрогнул в ладони. На экране высветилось имя: «Алиночка».
— Мария, приветик! — из динамика посыпался бодрый, звенящий голос младшей сестры, такой легкий и беспечный, что от него буквально сводило скулы. Где-то рядом у нее играла музыка, слышался смех и тонкий звон бокалов. Ни тревоги, ни стыда, ни даже попытки оправдаться. Только довольное ожидание праздника. — Слушай, тут вышла небольшая ситуация… Я взяла твой старый телефон, ну тот, где сим-карта стоит. Там же у тебя все банковские приложения привязаны. Мне нужно было срочно подтвердить пару операций, прям жизненно необходимо!
Я не ответила. Бледный свет экрана выхватывал из полумрака мои пальцы, сжатые так крепко, что побелели костяшки.
— Ты же у нас такая правильная, Мария, — продолжала щебетать Алина, будто рассказывала о покупке платья, а не о преступлении. — Белая зарплата, серьезная должность аудитора, идеальная кредитная история. Тебе банки любые суммы одобряют почти мгновенно. А я сейчас развиваю блог про красивую, дорогую жизнь. Мне нужно было место, понимаешь? Статусная локация для съемок! Этот коттедж — просто мечта. Мама с папой сказали, что ты поймешь. Ну не станешь же ты жадничать для родной сестры.
Я медленно опустилась на жесткий кухонный табурет. Затхлый воздух показался густым, как вата.
— И когда у нас праздник по случаю заселения? — спросила я, и собственный голос прозвучал странно глухо, будто доносился издалека, сквозь толщу воды.
— В эту субботу! — радостно взвизгнула Алина. — Ты обязательно приезжай! Все-таки дом куплен на твои деньги!
Она рассмеялась. Тем самым переливчатым, звонким смехом, который с детства спасал ее от любых наказаний. Стоило Алине улыбнуться, хлопнуть ресницами и засмеяться — и родители тут же забывали о разбитых вещах, украденных деньгах, сорванных обещаниях. Через секунду вызов оборвался.
За окном глухо шумел вечерний город. Машины шуршали по мокрому асфальту, где-то внизу хлопнула дверь подъезда. У меня дрожали руки, но это была уже не растерянность. Не страх. Внутри поднималась плотная, раскаленная ярость, перемешанная с такой горечью, что от нее физически болело в груди.
Я открыла ноутбук.
Не для того, чтобы метаться в панике, звонить в банк, плакать в трубку и просить отменить переводы. Я прекрасно понимала: деньги уже ушли застройщику, операции проведены, а кредиты теперь висят на мне. Нет, я открыла не банковский сайт.
На рабочем столе была скрытая папка, которую я аккуратно и терпеливо пополняла последние шесть месяцев. Называлась она коротко: «Для Алины».
Я ждала этого дня. Точнее, пыталась убедить себя, что он не наступит. Снова и снова отгоняла мысль, что родные люди могут зайти настолько далеко. Надеялась, что в какой-то момент у них проснется совесть, что они остановятся хотя бы у последней черты. Но никакого чуда не случилось.
Экран телефона снова вспыхнул. Мама. Елена Сергеевна.
— Мария, доченька, — ее голос был мягким, тягучим, почти ласковым, но под этой лаской сразу слышался привычный упрек. Тем самым тоном она всегда добивалась, чтобы я начинала чувствовать себя виноватой даже тогда, когда виноваты были другие. — Только, пожалуйста, без истерик. Алиночке этот дом действительно нужен для карьеры. Считай, что ты вложилась в ее будущее. Ты у нас сильная, умная, ты всегда найдешь выход. Ну кредит и кредит, ничего страшного. Потихоньку выплатишь. А она девочка творческая, тонкая, ей нужны условия, поддержка, пространство.
Я смотрела на монитор, где в папке мерцали аккуратно собранные видеозаписи и файлы.
— Да, мам, — тихо произнесла я, с трудом проглатывая ком в горле. — Я обязательно найду выход.
Я опустила крышку ноутбука. Внутри растекалась обжигающая пустота. Это был далеко не первый случай, когда Алина присваивала себе то, что принадлежало мне, и каждый раз рядом с ее капризами стояло молчаливое одобрение нашей семьи.