Я спокойно поставила чайник.
— Уважение не покупают в ювелирном, — сказала я. — И статус не добывают из чужого кошелька.
Через четверть часа в семейном чате появилось длинное сообщение от свекрови: её «выгнали больную на мороз», отказали в «жизненно важной терапии». Родня начала возмущаться.
Я не вступала в перепалку. Вместо этого переслала в чат голосовое сообщение, которое она случайно отправила мне ранее.
В записи звучал её бодрый голос:
«Ритка, план отличный! Скажу, что лечение дорогое, пообещаю дачу. Как переведёт деньги — передумаю. Куплю серьги, пусть соседки лопнут от зависти!»
Чат замолчал. Затем посыпались новые сообщения — уже совсем другого содержания. Родственники возмущались её обманом. Попытки представить запись шуткой никого не убедили. В итоге Ирина Константиновна покинула группу сама.
На следующий день мы сменили замки. Через две недели Володя позвонил матери и обозначил правила: редкое общение по праздникам, никаких визитов без предупреждения и полное отсутствие разговоров о деньгах.
А я в тот вечер забронировала нам с мужем поездку в загородный спа‑отель. Свои заработанные средства я предпочитаю тратить разумно — и с удовольствием.