Совместная жизнь пошла своим чередом. Хотя теперь вся семья Максима хранила продукты в холодильнике у мамы, они не стеснялись заглядывать и в чужие запасы. Особенно отличался в этом Никита — его подростковый аппетит казался бездонным. Молоко, йогурты, творог и фрукты исчезали почти мгновенно, едва оказавшись на полке. Виктория каждый раз с виноватой улыбкой объясняла, что готовила что-то и ей немного не хватило — вот и взяла чуть-чуть.
— Иван, поговори с ними, — просила Оксана вечером, лёжа на кровати и уставившись в потолок. — Так больше нельзя. Я хотела сегодня сделать запеканку — а яиц нет. Десяток за день ушёл! Я же специально купила на всю неделю!
— Поговорю… поговорю… — пробормотал Иван с усталым видом, лениво пролистывая новости на телефоне.
Судя по всему, разговор ни к чему не привёл. Уже на следующий день из морозилки исчез купленный Оксаной фарш. Но самой серьёзной проблемой оказался Никита. Так совпало, что у него начались каникулы. Предоставленный сам себе подросток воспринимал Оксану как личную прислугу: постоянно приставал с вопросами о еде. Раньше свекровь жаловалась, что он ест плохо — теперь же рот у него не закрывался.
— Тётя Оксана, а у вас есть что-нибудь перекусить? Я голодный.
— Твоя мама ведь что-то готовила?
— Уже всё съел, — лениво отозвался парень, переминаясь с ноги на ногу.
— Бабушка тебе пирог пекла.
— И его тоже съел.
— Ну возьми тогда что-нибудь из моего холодильника, — разрешила она просто ради того, чтобы он отстал.
— Я уже сделал бутерброды… их тоже нет.
— Никита! Я работаю! — процедила сквозь зубы Оксана. — Видишь же: дверь была закрыта! Надо бы постучаться сначала!
— А-а… понял вроде… Ну так есть чего?
— Ничего нет! — резко ответила она и вернулась к монитору. — Только завтра собираемся за продуктами.
— Ну и ладно тогда… — фыркнул он и ушёл прочь, даже не прикрыв за собой дверь.
Такие визиты повторялись по нескольку раз за день: «Тётя Оксана, где зарядка?», «Тётя Оксана, вайфай тормозит?», «Тётя Оксана, а покушать есть?» Она раздражалась всё сильнее с каждым днём — но изменить ничего не могла.
К тому же добавились бытовые сложности: Виктория с Максимом делали ремонт в своей квартире и возвращались поздно вечером; при этом уборкой дома заниматься никто из них не считал нужным. Свекровь была занята работой и физически не успевала следить за порядком одна – но всё равно приходилось тянуть это на себе. Напряжение росло день ото дня – до тех пор пока ситуация не достигла апогея.
У Оксаны был важный проект со строгим сроком сдачи. Она почти не спала ночью: литрами пила кофе и чувствовала дрожь в пальцах от переутомления. С утра пораньше она наконец отправила работу заказчику и пошла на кухню – организм помнил о шоколадном пудинге в холодильнике; сейчас она насладится им перед тем как лечь спать.
Зайдя на кухню, она застыла от неожиданности: за столом сидел Никита и доедал последнюю ложку того самого пудинга. Не веря происходящему, она распахнула дверцу холодильника – пусто. Закрыла её… открыла снова – словно надеясь увидеть чудо. Но чуда не случилось: лакомства больше не было. Осознав это окончательно, она зло посмотрела на племянника мужа:
— Это был мой пудинг… — произнесла она тихо.
— И что такого? Вкусный был вообще-то… — облизав ложку ответил он без тени раскаяния.
— Я двадцать часов без перерыва работала! Это был мой единственный пудинг! Он стоял в МОЁМ холодильнике! — голос её сорвался на крик; злость захлестнула так сильно, что захотелось кого-нибудь придушить прямо сейчас.
Парень пожал плечами:
— Ну извини…
Но его глаза оставались равнодушными – никакого сожаления там не было видно ни капли.
В этот момент из комнаты вышла Виктория – потягиваясь после сна:
— Чего ты орёшь с утра пораньше? – устало спросила она сына: – Никита! Не ешь эту гадость больше – желудок испортишь себе… Там одна химия ведь…