— Он съел мой пудинг, — повторила Оксана, ощущая, как по щекам начинают катиться горячие слёзы — от бессилия и ярости. — Вы всё подъедаете! Вы уничтожили всё, что было у нас в холодильнике! Ничего не приносите, только берёте! Мы тут каждую гривну считаем, а вы за один присест съедаете наш месячный запас!
— Оксана, тише! — вбежал Иван из соседней комнаты, услышав крики.
— Не собираюсь я успокаиваться! — выкрикнула она. — Я здесь живу и работаю! Это не общежитие! Никита вламывается ко мне без стука, Виктория готовит из моих продуктов. За месяц ни один из вас не удосужился ни ванную помыть, ни туалет почистить. Даже тарелки за собой не убираете. Что я вам тут — бесплатная прислуга? Вы не родня, а стая саранчи!
— В этом доме главное правило — уважение к родственникам, — холодно заметила Виктория и с показным интересом распахнула дверцу холодильника Оксаны, внимательно осматривая содержимое полок. Было видно: ей доставляло удовольствие выводить жену брата из себя. Она уже давно поняла: Оксана может только жаловаться.
— Я вас кормить не обязана! — рявкнула Оксана и неожиданно даже для себя хлопнула золовку по руке. — Мне плевать на ваши правила.
— Смотри-ка как заговорила наша певичка, — раздался гулкий голос Максима. — Мы для тебя саранча? А вы три года сидите у матери на шее в этом доме и радуетесь жизни? А нам месяц пожить нельзя?
— Мы никому на шею не садимся! — закричал Иван и впервые повысил голос на брата. — Мы с мамой обо всём договорились! За свет платим, дрова покупаем вместе, ремонт делаем своими руками. И продукты её мы не трогаем.
— А мы трогаем?! Что мы там у вас взяли? Какие такие деликатесы? Молоко? Хлеб? Яйца?! Пустяки это всё! Из-за этого твоя жена чуть меня не ударила?! — истерично выкрикнула Виктория.
— Это вовсе не пустяки! — взвизгнула в ответ Оксана. — Мы копим на жильё, а вы проедаете наши деньги!
— Да пошла ты к чёрту! Это мамин дом вообще-то! Ты чего тут распоряжаешься?! Иван, заткни свою бабу пока я ей рот сам не закрыл!
— Вон отсюда!!! — закричала Оксана и указала рукой на дверь. — Убирайтесь из моего дома!
— Ты что себе возомнила?! Хозяйка тут?! — шагнул к ней Максим с налитыми кровью глазами. — Это дом нашей матери и по закону я тоже имею право здесь жить.
— Довольно!!!
Громкий окрик заставил всех замереть на месте. В дверях стояла Мелания с сумкой в руке; она только что вернулась после ночной смены и выглядела измученной.
— Мама… – начал было Иван.
— Ни слова, – отрезала она спокойно и твёрдо. Её взгляд обошёл всех: заплаканную Оксану, разъярённого Максима, испуганную Викторию, понурого Никиту и растерянного Ивана. – Стыдно мне за вас всех до дрожи.
Она опустила сумку прямо на пол.
– Взрослые люди… а ведёте себя хуже свиней у корыта. – Она повернулась к Оксане с Иваном: – Вы правы: хотите жить отдельно – ваше дело; работаете – молодцы; экономите – это ваше право.
Затем её взгляд остановился на Максиме с семьёй:
– То что беда случилась – ещё не повод становиться нахлебниками и хамами. Что вы думали? Что здесь санаторий? Кто-то должен за вами прибирать да кормить вас ложечкой? Ты что ли малыш ещё? – обратилась она к Никите; тот опустил глаза в пол.
Женщина тяжело вздохнула:
– Я устала до предела… Иду спать. А вы учитесь договариваться между собой как взрослые люди. Не можете ужиться вместе – держитесь подальше друг от друга хоть бы по углам разошлись да молча жили рядом… Но если я ещё хоть раз услышу такой ор в своём доме – выставлю всех до единого за порог без разговоров… Напоминаю вам всем: хозяйка здесь одна – это я понятно сказала? Оксана?.. Виктория?.. Максим?.. Иван?
В комнате повисла мёртвая тишина; слышно было лишь прерывистое дыхание Оксаны. Не говоря больше ни слова и ни на кого не глядя, она резко повернулась и ушла в свою комнату. За ней последовал Иван.