Сумма вышла внушительной, кредит оформили сразу на шесть лет. Процентная ставка неприятно кусалась, а размер ежемесячного платежа заставлял Анастасию внутренне сжиматься. Но Дмитрий лишь махнул рукой, будто речь шла о пустяке.
— Да не накручивай себя, — уверенно сказал он. — Я максимум за три года всё закрою, сама увидишь.
Поначалу всё действительно выглядело именно так, как он обещал. После покупки оборудования для мастерской Дмитрий платил без задержек, иногда даже отправлял деньги раньше установленного срока. Анастасия постепенно успокоилась. Жизнь снова вошла в привычную колею.
Прошел еще год. Анастасии исполнилось тридцать четыре. Они были вместе уже четыре года, и мысль о семье с каждым месяцем становилась всё настойчивее. На работе она ежедневно слышала от клиенток разговоры о детских садах, первых зубках, школьных утренниках, свадебных платьях и отпусках всей семьей. Возвращаясь домой, Анастасия смотрела на Дмитрия и всё чаще спрашивала себя: почему он до сих пор ничего не говорит?
В собственных мечтах она давно уже была его женой. Она представляла, как они обустроят детскую, где поставят кроватку, какого цвета будут шторы. Сначала Анастасия старалась действовать осторожно. То оставляла на столе журнал с красивыми интерьерами детских комнат, то невзначай заводила разговор о свадьбе подруги, то вспоминала, как трогательно выглядели молодожены в РАГСе.
Но Дмитрий будто заранее чувствовал, куда она клонит. Он ловко переводил тему, шутил, уходил в телефон или внезапно вспоминал, что в мастерской его ждет срочное дело.
Так миновало еще полгода. В квартире всё чаще повисала тяжелая тишина, а любое неосторожное слово могло обернуться ссорой. В конце концов Анастасия устала ходить вокруг да около и решилась на откровенный разговор.
— Дмитрий, нам нужно определиться, — сказала она прямо. — Мне уже тридцать четыре. Я хочу семью. Хочу быть твоей женой, хочу ребенка. Скажи честно, к чему мы вообще идем?
Его ответ ударил по ней, как ледяная вода. Дмитрий смотрел спокойно, почти отстраненно, и в этом взгляде не было прежней нежности.
— Настя, только давай без сцен, — произнес он. — Мне тридцать восемь, и я пока не собираюсь вступать в официальный брак. Меня всё устраивает так, как есть. А дети сейчас — это лишняя нагрузка. Мне надо развивать дело, я хочу пожить для себя. Зачем ломать то, что и так нормально работает?
Анастасия будто задохнулась. Как это — не собирается? А четыре с половиной года тогда были чем? Ожиданием, удобством, привычкой?
После этого в их отношениях начались настоящие скандалы. Впервые они кричали друг на друга так, что потом оба долго молчали, не зная, как вернуть прежний тон. Через месяц изматывающих конфликтов Анастасия, измученная и опустошенная, поставила вопрос ребром:
— Или мы идем в РАГС и строим нормальное будущее, или расстаемся. Я не хочу всю жизнь оставаться женщиной, с которой просто удобно жить.
Дмитрий помолчал, а потом тихо ответил:
— Прости, но я всё еще не готов ни к браку, ни к детям. Значит, нам действительно не по пути.
Он достал с антресолей дорожную сумку и начал складывать вещи. Выбор был сделан — Дмитрий предпочел свободу. Анастасия осталась одна в их съемной квартире. Вскоре ей пришлось срочно искать жилье меньше и дешевле, чтобы справляться с оплатой самостоятельно.
Первые месяцы после разрыва она жила будто на автопилоте. Ночами плакала в подушку, похудела на пять килограммов и начала пить успокоительные. О кредите Анастасия почти не думала: Дмитрий казался человеком слова, и первые четыре месяца после расставания ей казалось, что хотя бы в этом вопросе всё остается под контролем.