С подпиской Дзен Про реклама исчезнет из статей, видео и новостной ленты.
Люба подъехала к автозаправке без особого энтузиазма. С самого утра всё шло наперекосяк: отчёт не складывался, начальница дважды вызывала на ковер, а впереди маячило собрание, от которого никто не ждал ничего хорошего. Обеденное время подходило к концу, но индикатор топлива уже мигал тревожно — откладывать заправку было нельзя. Она свернула к колонкам и тут же замедлила ход: одна из них была занята подозрительно долго.
У светлой новой иномарки стояла женщина чуть за сорок — ухоженная, в коротком пальто, с аккуратно уложенными волосами. В одной руке она держала телефон, другой опиралась о крышу машины с ленивой небрежностью. Казалось, процесс заправки её совершенно не занимал.
— Да-да, милый… вечером увидимся… — доносилось до Любы сквозь приоткрытое окно. — Я? На заправке… обкатываю твой подарок.
Люба машинально заглушила мотор. Что-то в этой женщине заставило её задержаться взглядом. Не слова — те были самыми обычными; не поведение — уверенное и привычное. Скорее ощущение дежавю: знакомый силуэт, разворот плеч, манера держать телефон чуть в стороне от уха.
Женщина продолжала болтать по телефону с лёгкой улыбкой на лице, будто находилась в своём мире: смеялась, кивала кому-то невидимому собеседнику и время от времени поглядывала на панель приборов автомобиля. Шланг висел в баке без движения; счётчик давно перевалил за приличную сумму, но завершать заправку она явно не спешила.
Люба бросила взгляд на часы: до конца перерыва оставалось меньше десяти минут. Сзади уже начинали сигналить нетерпеливые водители, но дама у колонки словно не замечала происходящего вокруг.
Не повышая голоса, Люба вышла из машины и произнесла:
— Может быть проявите уважение? Тут ведь очередь.
Женщина медленно повернулась. Её взгляд был холодным и оценивающим — словно перед ней стоял не человек, а досадная преграда.
— А вы бы потише тоном были… — ответила она тем же ледяным голосом и вновь отвернулась к разговору по телефону.
Это движение почему-то задело Любу сильнее самой грубости. Внутри поднялась волна раздражения — накопленная за весь день усталость требовала выхода.
Она достала телефон и почти бессознательно навела камеру на женщину. Щелчок получился громким и чётким. Женщина вздрогнула от звука, но было поздно: снимок сохранил её образ рядом с машиной — с телефоном у уха и полуулыбкой на губах.
— Вы что себе позволяете?! — резко бросила та, убирая трубку прочь от лица.
Люба промолчала. Она подошла ближе к колонке и уверенно взяла в руки пистолет для подачи топлива. Не угрожая напрямую и не приближаясь вплотную — просто сделав жест достаточно выразительным для понимания его смысла.
Реакция последовала мгновенно: женщина вскрикнула и стремительно метнулась в салон своей машины; хлопнула дверцей так резко, что стекло дрогнуло; мотор взревел; шины визгнули по асфальту; иномарка сорвалась с места прочь под взгляды удивлённых очевидцев и запах бензина в воздухе.
Люба спокойно вернула пистолет на место и залила топливо до нужного уровня прежде чем уехать сама. Руки слегка подрагивали от напряжения, но она старалась сосредоточиться исключительно на дороге перед собой.
На работу она прибыла с опозданием в десять минут. У дверей кабинета её встретила начальница с недовольным выражением лица:
— Людмила Сергеевна! Здесь вам не проходной двор! — произнесла та сухо.
— Простите… так вышло… — тихо ответила Люба без лишних объяснений.
Больше расспросов не последовало. День продолжился своим чередом, но привычный ритм так толком и не восстановился: экран компьютера расплывался перед глазами; цифры путались между собой; а перед внутренним взором снова всплывал тот образ женщины у машины: телефон у щеки… улыбка… фраза про подарок…
До самого вечера Люба ловила себя на том, что машинально открывает галерею телефона лишь затем чтобы снова взглянуть на тот снимок. На нём была самая обычная женщина возле самой обычной машины… Но почему-то этот кадр вызывал тревогу внутри – странное беспокойство без объяснения или причины…