Она выключила плиту, накрыла сковороду крышкой и присела за стол. В квартире витал аромат ужина, а тишина казалась особенно плотной. Люба подумала, что в последнее время телефон у Сергея стал слишком часто оказываться разряженным. Эта мысль проскользнула и исчезла, оставив после себя легкий осадок.
Она убрала со стола, налила себе чаю и принялась ждать.
Сергей с Максимом вернулись почти одновременно — стрелки кухонных часов показывали без пятнадцати одиннадцать. Сначала хлопнула входная дверь, затем послышались приглушённые голоса — словно кто-то старался говорить тише обычного. Люба вышла в прихожую и увидела Сергея с Максимом. Оба были уже без верхней одежды; Сергей держал ключи, а Максим что-то говорил ему вполголоса.
— Почему так поздно? — спросила Люба.
— Да задержались немного, — ответил Сергей, не встречаясь с ней взглядом. — Работы навалилось под конец дня.
Он прошёл мимо неё, снял обувь и направился в ванную комнату. Максим остался стоять в прихожей, улыбнулся матери и подмигнул.
— Папа сейчас примет душ, — сказал он и пошёл на кухню.
Люба последовала за ним. Максим уселся за стол, повертел чашку в руках и вдруг поднял глаза с лукавой усмешкой.
— Мам, ты не поверишь… — начал он вполголоса. — Папа сегодня приехал не на своей машине.
— А на чьей же тогда? — спросила она спокойно.
— На какой-то иномарке… Красивая такая, блестит вся. И рядом с ним женщина сидела.
Люба медленно поставила чашку обратно на столешницу.
— И что было дальше? — уточнила она ровным голосом.
— Ну он вышел из машины… А она тут же пересела за руль вместо него, — продолжил Максим с заметным удовольствием от рассказа.
Люба прикрыла глаза на мгновение.
— Опиши машину, — попросила она спокойно.
Максим задумался ненадолго и начал перечислять: цвет кузова, форму фар, характерные линии силуэта автомобиля. Он говорил уверенно и спокойно, будто речь шла о каком-нибудь случайном автомобиле на улице.
Люба поднялась из-за стола и вскоре вернулась с телефоном в руке. Она открыла галерею изображений, выбрала нужное фото и молча положила устройство перед сыном.
Максим взглянул сначала рассеянно, потом его лицо изменилось: он наклонился ближе к экрану и широко раскрыл рот от удивления.
— Так ты её знаешь?! — вырвалось у него непроизвольно.
Люба промолчала. Она забрала телефон обратно и убрала его в карман халата.
Из ванной донёсся шум воды. Люба посмотрела в сторону двери ванной комнаты, затем перевела взгляд обратно на сына:
— Иди спать уже… Поздно ведь совсем.
Максим пожал плечами без особого интереса к дальнейшему разговору, поднялся со стула и вышел из кухни. Люба осталась одна среди полумрака кухни. Она снова опустилась на стул у стола и посмотрела в окно: отражение лампы дрожало в стекле на фоне ночной темноты за окном.
Фразы из разговора днём на заправке всплыли сами собой: «Любимый», «обкатываю твой подарок»… Всё сложилось воедино без лишних объяснений или догадок. Она поднялась со стула неспешно: убрала чашки со стола, протёрла поверхность тряпкой и ушла в спальню.
Сергей уже вышел из ванной; он переодевался молча. Взглянул мельком на жену – ничего не сказал. Люба тоже хранила молчание: переоделась неспешно перед зеркалом у шкафа-купе, аккуратно сложила одежду на спинку стула и присела краем кровати рядом с подушкой мужа.
В памяти всплыл недавний юбилей – прошло всего три месяца назад: родня собралась за длинным столом; тосты звучали один за другим… Та женщина тоже была там – Сергей представил её как коллегу по работе: мол общий проект ведут вместе; живёт одна – вот решила развеяться немного… Всё выглядело вполне естественно тогда – никто лишних вопросов не задавал…
Люба легла под одеяло боком к стене – сон не приходил долгое время… Потом она всё же поднялась тихо ночью: достала из тумбочки таблетки для сна – запила одну водой прямо возле кровати…
Утром проснулась резко – словно кто-то встряхнул её изнутри… Несколько секунд понадобилось ей понять где находится… Затем до слуха донёсся голос Сергея с кухни – он разговаривал по телефону громко:
— Да-да… Зайка моя… Людка ещё спит крепко – можем спокойно поболтать…
Люба застыла неподвижно… Разговор продолжался прерывисто; отдельные фразы долетали отчётливо:
— Как договаривались – вечером к семи…
— Нет-нет! Хватит уже этой твоей «Жемчужины», давай лучше «Дракон» выберем…