Андрей мгновенно преображался, принимая выражение лица сироты из романов Чарльза Диккенса.
— Ирина, я бы с радостью помог, — трагическим шёпотом произносил мой супруг, отводя беспокойный взгляд в сторону.
— Но у нас сейчас сплошная чёрная полоса. Кризис! Мы едва сводим концы с концами, на продукты еле хватает. Какая там крыша — самим бы не протянуть ноги! Денег нет совсем. Я даже на новые зимние шины так и не отложил.
Ирина сжимала губы в тонкую линию и метала в мою сторону взгляд, способный прожечь стену.
— Муж и жена — один кошелёк! Мог бы матери помочь, эгоист!
Я лишь кивала, мысленно делая пометку. Значит, Андрей жалуется Ирине на безденежье, отказывает ей в помощи и намекает, что все средства уходят на меня. Как любопытно.
Развязка оказалась до смешного банальной. В одну из суббот Андрей укатил на рыбалку, а я решила повесить в прихожей новую картину. Полезла на антресоли за его заветным чемоданчиком с инструментами.
Вытащила запылившуюся коробку из-под перфоратора (которым Андрей воспользовался лишь однажды — чтобы просверлить дыру в моём терпении).
Самого инструмента внутри не оказалось. Зато обнаружился плотный, тяжёлый почтовый конверт.
Я устроилась на стремянке, вскрыла клапан — и на меня приветливо глянули аккуратные пачки наличных. Гривны, доллары, немного евро.
Как человек с бухгалтерской жилкой, я быстро пересчитала содержимое. Сумма была такой, что хватило бы не только перекрыть крышу на даче Ирины, но и приобрести саму дачу вместе с Ириной, председателем и всем садовым товариществом в придачу.
Мой благоверный прятал деньги с размахом заправского голливудского афериста. Пока я оплачивала коммунальные услуги, покупала продукты, вносила плату за его стоматолога и корм для кота, Андрей аккуратно складывал свою зарплату в пластиковый кейс.
Закатить скандал? Перебить посуду? Встретить его с этим конвертом наперевес?
Нет уж. Я прекрасно знаю: месть подают не просто холодной — её подают замороженной до состояния жидкого азота.
Я бережно вернула конверт на место, закрыла коробку и принялась продумывать стратегию. Если супруг решил разыгрывать спектакль про нищету — мы сыграем его так, что сам Станиславский аплодировал бы стоя и воскликнул: «Верю!».
В понедельник Андрей пришёл с работы и по привычке направился к холодильнику. Распахнул дверцу — и застыл. Внутри было пусто, как в голове у участницы реалити-шоу. На средней полке одиноко стояла единственная алюминиевая кастрюля.
— Марьяна? А где мясо? Колбаса где? — голос мужа заметно дрогнул.
— Андрей, — я вышла из комнаты, нарочито кутаясь в старую пуховую шаль для пущего эффекта.
— Ты оказался прав. Кризис ударил по нам со всей силы. Моим клиентам задерживают оплату. Я пересмотрела наш бюджет. Мы должны выживать.