Александр нервно шагал взад и вперёд по коридору, судорожно перебирая пальцами волосы. «Я вдруг осознал… я не справлюсь. Я не способен воспринимать его как своего ребёнка. Это была ошибка».
«Почему ты так говоришь?» — мой голос предательски дрожал.
«Ты ведь только что сиял от счастья!» — напомнила я. «Не знаю… просто внезапно понял. Я не смогу его полюбить». Он избегал встречи взглядов, уставившись куда-то в сторону, мимо меня.
«Ты поступаешь ужасно!» — выкрикнула я и поспешила в ванную комнату. Там, в наполненной воде ванне, сидел Тарас. Он выглядел крошечным и растерянным. На нём была одежда, только ботинок не было. В руках он крепко держал своего плюшевого слона.
Я попыталась улыбнуться сквозь подкативший комок в горле. «Привет, малыш. Давай тебя искупаем, ладно? Хочешь, чтобы слон тоже поплавал с тобой?» Тарас отрицательно покачал головой: «Он боится воды».
«Ничего страшного», — сказала я мягко. — «Он может посидеть рядом и смотреть».
Я аккуратно начала снимать с него одежду… и вдруг застыла.
На левой ступне у него была родинка необычной формы — точно такая же, как у Александра. Позже той ночью я показала Александру результаты ДНК-теста. Его лицо побелело.
«Это был всего один раз…» — прошептал он.
Вскоре после этого я подала документы на развод. Полная опека над Тарасом осталась за мной. Годы спустя он вырос добрым и сильным человеком. Александр иногда присылает письма и открытки, но остаётся на расстоянии.
Сожалею ли я о том, что не ушла сразу? Ни капли. Тарас стал моим сыном по-настоящему — кровь и измена ничего не значат перед выбором сердца. Любовь — это решение, и я сделала свой выбор ради него.