— Послушай, — Роман говорил негромко, но в его голосе звенело раздражение. — Если мы сейчас начнём «вникать в ситуацию» и отдадим квартиру, нас оберут до нитки и ещё спасибо скажут.
— Я понимаю, — Ирина провела ладонями по вискам. — Просто… внутри всё кричит. Мы только начали верить, что у нас наконец-то будет свой угол.
Они связались с Акулиной по видеосвязи. Бабушка сидела на своём стареньком диване, глаза заплаканные, телефон лежал у неё на коленях.
— Расскажите всё по порядку, — попросил Роман. — Нам нужно зафиксировать каждый шаг.
Акулина начала сбивчиво: сначала позвонили из «службы безопасности банка», потом представились «следователем», потом напугали тем, что деньги вот-вот украдут и надо срочно спасать. Ей строго запретили класть трубку и разговаривать с близкими, пугали уголовной ответственностью. В конце сказали: «приедет специалист, поможет оформить документы для защиты имущества». И действительно пришли двое — мужчина и женщина, вежливые, с папками в руках.
— Я правда думала… что это всё по-настоящему… — прошептала бабушка. — Они так уверенно говорили… такие слова подбирали… Я словно снова стала маленькой девочкой. Сижу перед ними и только киваю головой… а внутри пустота.
Ирина крепко сжала челюсти. Она понимала это состояние до боли. И одновременно осознавала: насколько просто взрослого человека можно загнать в детскую беспомощность одним лишь голосом из трубки.
— Акулина, — сказала она твёрдо, — завтра мы вместе идём писать заявление. Вы тоже должны быть там. Полиция должна видеть: мы не против вас, мы боремся с мошенниками.
Бабушка закивала и вытерла слёзы рукавом свитера.
Когда связь прервалась, Ирина резко поднялась и начала ходить по кухне взад-вперёд.
— Хочешь знать, что меня больше всего злит? — бросила она Роману через плечо. — Что они рассчитывают на то, что мы начнём друг друга ненавидеть. Что я сорвусь: «сама виновата», а она закричит: «вы меня предали». А тем временем они спокойно тратят наши деньги где-нибудь на курорте.
Роман усмехнулся мрачно:
— Значит так им этого удовольствия не доставим.
* * *
Юриста им порекомендовала знакомая правоведка. Богдан оказался суховатым в общении человеком без розовых очков и лишних эмоций.
— Ситуация неприятная, но не безнадёжная, — произнёс он после ознакомления с делом. — Главное доказать вашу добросовестность как покупателей квартиры. Параллельно нужно подключаться к уголовному делу – иначе вас просто столкнут лбами: бабушка против вас же и пойдёт.
Ирина задала вопрос прямо:
— Есть риск остаться ни с чем? Ни квартиры ни денег?
Богдан не стал смягчать:
— Теоретически возможно всё. Поэтому действуем оперативно – отслеживаем движение денег и ищем этих «помощников».
Первым делом обратились в банк. Аккредитив подтвердил: средства поступили на счёт Акулины сразу после регистрации сделки. Но уже через сутки почти вся сумма была снята наличными в отделении на другом конце города.
— Она туда точно не ездила сама, — сказал Роман уверенно. — Ей тяжело передвигаться даже по дому…
— Значит кто-то снял за неё по доверенности или ещё как-то,— кивнул Богдан.— Нужно запросить записи с камер наблюдения.
Сначала сотрудники банка начали отнекиваться под предлогом «не положено», но Богдан направил официальный запрос через следствие. Ирина с Романом подали заявление как пострадавшие – не перекладывая ответственность на бабушку, а действуя вместе с ней.
Через две недели следователь перезвонил:
— Деньги снимала молодая женщина в сопровождении мужчины. У женщины была доверенность на операцию со счётом.
Ирину охватил холодный ужас: та самая «милая старушка» оказалась всего лишь пешкой в чужой игре – её использовали вслепую.
Доверенность оформлялась у нотариуса; тот позже вспоминал визит пожилой женщины «с сопровождающими».
— Она выглядела растерянной и подавленной,— рассказывал он.— За неё отвечали другие люди… Я сделал замечание… Мне ответили: «она после болезни». Женщина кивнула молча… Я оформил документы как положено…