Ирина сжала челюсти. Хотелось закричать, но нужно было собирать доказательства.
* * *
Судебное разбирательство началось спустя месяц. В коридоре здания суда на скамейке сидела Акулина — хрупкая, с заплаканными глазами. Ирина встретилась с ней взглядом и сразу поняла: её внутренний мир рушился.
Адвокат пожилой женщины говорил уверенным тоном: «сделка заключена под воздействием обмана», «продавец не осознавал последствий», «покупатели обязаны вернуть жильё».
Ирина встала:
— Мы всё проверили, расчёты прошли через банк, оформление было законным. Деньги поступили на счёт продавца, а затем были сняты посторонними лицами. Мы обратились в полицию. Мы тоже стали жертвами. Если мошенники заберут у бабушки деньги, а у нас — квартиру, выходит, преступление выгоднее честной покупки? Это справедливо?
Роман добавил с явным раздражением:
— Если нас лишат квартиры, это будет сигнал: давите на стариков, потом идите в суд — и расплачиваться будут покупатели.
Судья — женщина около пятидесяти лет — назначила экспертизу: могла ли Акулина осознавать значение своих действий в день подписания договора. Два месяца Ирина жила со скованной челюстью и постоянной мыслью: «а вдруг».
Роман не утешал её словами вроде «успокойся». Он говорил только:
— Прорвёмся.
Заключение экспертов оказалось сухим и лаконичным: серьёзных психических нарушений не выявлено, понимание сохранено. Есть повышенная внушаемость и давление извне — но это не делает человека невменяемым.
На следующем заседании судья взглянула на Акулину и задала вопрос:
— Вы признаны потерпевшей по делу о мошенничестве?
— Да… — прошептала пожилая женщина.
— Тогда ваша защита заключается не в том, чтобы отобрать квартиру у добросовестных покупателей, — произнесла судья строго. — Ваша задача — добиваться возврата средств от мошенников. Я также направлю материалы для назначения вам законного представителя: вас нельзя оставлять один на один с теми, кто вас сопровождает.
Решение вынесли в тот же день: иск отклонён. Квартира остаётся за Ириной и Романом.
На улице Ирина вдруг рассмеялась громко и нервно — как после тяжёлой схватки. Затем слёзы сами потекли по щекам.
— Мы победили, — сказал Роман и так крепко прижал её к себе, что она впервые за долгое время ощутила под ногами твёрдую почву.
— Мы ведь просто хотели жильё… — выдохнула Ирина. — А попали в какой-то криминальный сериал.
— Зато теперь нас так просто не сломать, — ответил он с усмешкой.
Через пару недель следователь сообщил хорошие новости: удалось найти ту самую «курьершу» с видео и мужчину рядом с ней — они оказались частью группы аферистов, специализировавшихся на пожилых людях. Расследование продвигалось медленно, но уверенно — а это уже вселяло надежду.
В отделении полиции Ирина снова встретила Акулину вместе с её племянницей.
— Спасибо вам… — тихо произнесла бабушка. — Вы могли бы меня возненавидеть…
Ирина ответила откровенно:
— Я злилась… Но не на вас. На тех людей, которые решили использовать стариков как инструмент давления. И столкнуть нас лбами ради своей выгоды…
Акулина кивнула молча. И тут до Ирины дошло: они обе здесь не как противники или обвиняемые… Они обе стали жертвами одних и тех же преступников дважды подряд.
Когда в квартире наконец появился диван и закипел чайник на новенькой кухне среди запаха свежей мебели, Ирина посмотрела на пустой угол комнаты:
— Здесь будет стоять детский стульчик…
Роман улыбнулся:
— Обязательно будет…
Они выбирали мебель вместе; спорили из-за мелочей; смеялись; целовались… Жизнь снова наполнилась красками… А тревога, державшая её за горло все эти месяцы без передышки… наконец отпустила…