— К чему это вы клоните? В полицию собираетесь?
— До полиции дело всегда успеет дойти. А пока слушай, юный стартапер. Мы с Ниной всё обсудили и решили расширять наше предприятие. У Нины пустует трёхкомнатная квартира на соседней улице — внуки перебрались в Израиль. У Ярослава тоже простаивает однушка, доставшаяся от тёщи.
Я вынула свежий договор — текст в нём был напечатан крупно и разборчиво.
— С завтрашнего дня вы с Александрой переходите под наше руководство. Немедленно скачиваешь приложение на свой кредитный айфон и оформляешь самозанятость, чтобы налоги государству перечислять по-честному.
Я подвинула документ ближе.
— Берёте на себя посуточную сдачу наших квартир. Всё официально. Носитесь с ключами, стираете постельное, выслушиваете претензии жильцов, улыбаетесь и машете.
— А… а доход? — осторожно пискнул Богдан; сквозь испуг в нём начала пробуждаться деловая жилка.
— О, с доходом всё будет справедливо! — я ослепительно улыбнулась. — Пятнадцать процентов вам с Александрой — за каторжный труд и уборку. Восемьдесят пять — нам, как собственникам жилья и в счёт моего морального ущерба.
Я чуть подалась вперёд.
— И если я обнаружу хотя бы одну пылинку на зеркале или соседи пожалуются на шум…
Я выразительно перевела взгляд на Нину.
Богдан судорожно сглотнул, смахнул со лба пот и, едва удерживая ручку в дрожащих пальцах, поставил подпись.
С того дня минуло два года.
Богдан с Александрой вертятся без передышки. Дело процветает. Недавно им удалось приобрести подержанную машину — чтобы оперативнее развозить свежее бельё по нашим уже пяти квартирам (мы подключили к бизнесу ещё двух пенсионерок из соседнего двора).
Иногда Богдан заглядывает ко мне с отчётами.
Он заметно осунулся. Во взгляде появилась взрослая, тяжёлая печаль человека, на собственном опыте узнавшего, что такое гостиничный бизнес и плотное общение с пожилыми дамами.
— Оксана, — произнёс он однажды, протягивая ведомость. — А вы ведь страшный человек. Хуже мафии.
— Я не мафия, Богдан, — поправила я его, ласково пересчитывая купюры. — Я — украинская женщина на пенсии. А нам, знаешь ли, терять уже нечего, кроме собственных остеохондрозов. Ступай, Богдан. Работай. В третьей квартире жалуются на слабый напор воды.
И он отправился выполнять.
Потому что Достоевского следовало читать до последней страницы. Там ведь предельно ясно сказано: за всяким преступлением неизбежно приходит расплата.
Иногда — в моём лице. Статьи и видео без рекламы
С подпиской Дзен Про