— Мы уже договорились: твою трёшку продаём, а на вырученные деньги берём жильё моей маме и брату, — буднично произнёс Андрей, не отрывая взгляда от экрана телефона.
Марина поставила пакет с черешней на кухонный стол и на несколько мгновений застыла, молча глядя на мужа.
За распахнутым окном тянулся мягкий июньский вечер. Во дворе шелестели кроны деревьев, снизу доносились детские голоса, в гостиной негромко бубнил телевизор. Всё вокруг выглядело слишком привычным, почти мирным, чтобы в этой обстановке услышать, как муж распоряжается её единственной квартирой так, будто она давно стала общей семейной разменной монетой.
— Повтори, — тихо попросила она.
Андрей наконец поднял голову.
На лице у него не мелькнуло ни неловкости, ни сомнения. Скорее наоборот: он выглядел как человек, который уже много раз прокрутил всё в голове и теперь просто озвучивает окончательный вариант.
— Продаём квартиру. Она большая, в центре, стоит дорого. За эти деньги реально купить две поменьше. Маме — однокомнатную, Максиму — студию. Ему давно пора жить отдельно.
— А мы с тобой где окажемся?
— Сначала снимем что-нибудь. Потом оформим ипотеку.
Марина медленно опустилась на стул напротив.
— То есть ты предлагаешь моё жильё превратить в квартиры для твоей матери и брата, а нам оставить съём и кредит?
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Просто называю твой план своими словами.
Андрей перевернул телефон экраном вниз.
— Ты ведь одна всё равно не стала бы пользоваться тремя комнатами.
— Почему одна? Мы здесь живём вдвоём.
— Вот именно. Для нас это слишком много.
— Зато твоей маме и брату понадобились две отдельные квартиры за мой счёт?
Он недовольно скривился.
— Ты опять всё сводишь к деньгам.
Марина чуть заметно усмехнулась.
Эта фраза прозвучала настолько ожидаемо, что даже не задела. Когда человек собирается распорядиться чужой недвижимостью, любые разговоры о праве собственности обычно кажутся ему мелочными и слишком материальными.
— Кто такие «мы»? — спросила она.
— В смысле?
— Ты сказал: «Мы уже договорились». Кто именно договорился?
Андрей запнулся буквально на секунду.
— Я, мама и Максим всё обсудили.
— Без меня.
— Мы сначала хотели понять, возможно ли это в принципе.
— И поняли?
— Риелтор сказал, что такую квартиру быстро заберут.
Марина посмотрела на мужа внимательнее.
Он говорил слишком уверенно для человека, который якобы просто прикинул идею за семейным столом. Значит, дело продвинулось дальше обычных разговоров и мечтаний.
— Ты уже показывал квартиру риелтору?
— Только фото.
— Откуда у тебя фотографии?
— Сам сделал.
— Когда?
— Да какая разница?
Марина поднялась, промыла черешню под краном и пересыпала ягоды в глубокую миску.
— Большая.
— Я хотел всё заранее подготовить.
— Подготовить к чему?
— Чтобы тебе потом не пришлось тратить время на всякие мелочи.
Она взяла одну черешню, положила в рот и спокойно кивнула.
— Ясно.
Андрей, похоже, ожидал совсем другой реакции. Наверное, внутренне был готов к скандалу, слезам, обвинениям. Тогда можно было бы объявить жену истеричкой, жадиной или человеком, который не способен думать о семье.
Но Марина не повышала голос.
Она лишь уточнила:
— И когда вы собирались поставить меня в известность об окончательном решении?
— Я прямо сейчас тебе и говорю.
— А документы когда планировали подписывать?
Андрей едва заметно оживился.
— Там всё просто. Риелтор подготовит бумаги, потом съездим к нотариусу.
— Хорошо.
Он настороженно взглянул на неё.
— Значит, ты согласна?
— Я сказала, что услышала.
— Это не одно и то же.
— Тогда не спеши с выводами.
Андрей снова взял телефон.
Судя по его виду, её спокойствие он принял за первый шаг к согласию. Марина не стала его разубеждать.
Эта квартира досталась ей два года назад от деда.
Виктор Андреевич прожил здесь почти сорок лет. Просторная трёхкомнатная квартира находилась в центре города, в старом добротном доме с высокими потолками, широкими подоконниками и массивными деревянными дверями.
Марина любила это место с детства.
По воскресеньям она приезжала к деду, сидела с ним на кухне, слушала его рассказы и помогала поливать комнатные растения. В гостиной стоял старый рояль, рядом тянулся вдоль всей стены книжный шкаф. В кабинете всегда пахло бумагой, табаком и кожаными переплётами.
После смерти Виктора Андреевича жильё перешло Марине по завещанию.
Продавать его она не собиралась.
И дело было не только в удачном расположении и высокой цене. В этих стенах осталось слишком много личного, слишком много памяти, которую невозможно было оценить никакими квадратными метрами.
Первый год Марина почти ничего не трогала.
Потом понемногу занялась ремонтом: заменила проводку, восстановила паркет, заказала новую кухню, а часть дедушкиных книг аккуратно перенесла в оборудованную библиотеку.
Тогда Андрей её поддерживал.
Он говорил, что квартира замечательная, что избавляться от такого места было бы глупостью, и что им невероятно повезло жить в центре без ипотечных выплат.
К тому времени они состояли в браке уже четыре года.
Познакомились они на дне рождения общей приятельницы. Андрей работал в отделе снабжения крупной торговой компании, умел нравиться людям и поначалу производил впечатление вполне самостоятельного мужчины.
До свадьбы он снимал жильё вместе с другом.
После регистрации брака они поселились у Марины в небольшой двухкомнатной квартире, которую она приобрела ещё до знакомства с Андреем. Когда умер дед, супруги переехали в просторную трёшку, а прежнее жильё Марина начала сдавать.
Андрей не возражал.
Дополнительные деньги он считал разумным подспорьем и нередко говорил знакомым, что его жена умеет грамотно обращаться с имуществом.
Первые серьёзные сложности появились после того, как младший брат Андрея, Максим, в очередной раз уволился.
Максиму было тридцать два.
За свою жизнь он успел побывать курьером, продавцом, администратором в фитнес-клубе, мастером по установке дверей и помощником какого-то знакомого предпринимателя.
Ни на одном месте он не задерживался дольше года.
Каждая работа в итоге оказывалась не той.
Где-то начальство было несправедливым. Где-то коллектив попадался неприятный. Где-то обещали одно, а платили совсем другое.
Максим жил вместе с матерью, Татьяной Михайловной, в двухкомнатной квартире на окраине.
Свекровь постоянно вздыхала, что взрослому сыну тесно, неудобно и вообще давно пора обзавестись собственным жильём.
— Он уже не мальчик, — повторяла она. — А всё вынужден ютиться со мной.
— Можно снять комнату, — как-то предложила Марина.
Татьяна Михайловна посмотрела на неё так, будто услышала оскорбление.
— Зачем ему отдавать деньги чужим людям?
— Тогда можно начать копить на первый взнос.
— С его-то зарплатой?
Марина промолчала.
С доходами Максима накопить действительно было непросто. Особенно если учитывать, что зарплата регулярно исчезала вместе с очередным местом работы.
Позже Татьяна Михайловна всё чаще стала говорить уже о себе.
Дом, по её словам, был старым. Подъезд давно требовал ремонта. Соседи сверху шумели. Район становился всё менее удобным.
— Мне бы маленькую однокомнатную где-нибудь поближе к вам, — вздыхала она. — Только что сейчас купишь?
Марина поначалу не связывала эти жалобы со своей квартирой.
Во всяком случае, не сразу.
Потом Андрей стал заметно чаще ездить к матери.
Возвращался он обычно в хорошем настроении, говорил, что они обсуждали семейные вопросы, но в подробности не вдавался.
— Скоро у всех начнутся хорошие перемены, — однажды сказал он.
— Какие ещё перемены?
— Потом узнаешь.
— Я не люблю сюрпризы.
— Этот тебе понравится.
Теперь Марина наконец поняла, какие именно «перемены» он имел в виду.