Когда он вошёл, не снимая обуви, бросил портфель в прихожей и сразу направился на кухню.
— Есть новости, — произнёс он, усаживаясь напротив.
— Какие?
— Помнишь, мы говорили о квартире мамы?
Оксанка кивнула. Жильё Марии было скромным — однокомнатная квартира в старом панельном доме. Женщина нередко жаловалась: то лифт не работает, то соседей слишком много, то покоя не хватает.
— Она хочет перебраться поближе к центру, — продолжил Тарас. — И я подумал… ведь твоя квартира просторная, светлая. Мы могли бы её сдавать, а маме позволить пожить здесь. Временно. Пока она не подберёт что-то подходящее.
Оксанка застыла с вилкой в руке.
— Подожди… Ты предлагаешь поселить свою маму в моей квартире?
— В нашей, Оксанка. И да — ненадолго. Ей будет удобнее здесь: ближе ко мне и к врачам. А мы могли бы на лето перебраться на дачу, а там уже видно будет.
— Тарас… — она отложила вилку и посмотрела ему прямо в глаза. — Это моя собственность. Я приобрела её ещё до свадьбы. Мы живём здесь потому что так удобно нам обоим. Я не собиралась ни сдавать её, ни передавать кому-либо.
Он нахмурился.
— Но это же мама… Она не чужая нам с тобой человек.
— Я понимаю и готова помочь ей по мере сил. Но не ценой своего жилья.
— Оксанка, ты снова начинаешь про «моё». Мы ведь семья…
— А семья — это когда решения принимаются вместе, а не по чьей-то инициативе без согласия другого.
Разговор затянулся до позднего вечера. Тарас приводил множество аргументов: мама болеет и нуждается в уходе; центр города удобнее; сдача квартиры принесёт доход семье. Оксанка же стояла на своём: жильё принадлежит ей одной и она пока не готова к таким переменам.
В ту ночь они легли спать молча, каждый повернувшись к своей стороне кровати.
На следующий день Оксанка решила сама поговорить с Марией напрямую. Позвонила днём, когда Тарас был на работе.
— Мария Ивановна, здравствуйте! Тарас сказал мне кое-что… Вы действительно хотите переехать?
— Ой, Оксаночка! Привет-привет! Да-да! Говорила с ним об этом! Он сказал мне: вы обе только за! Такая у тебя квартира чудесная – светлая да просторная! Я бы вам совсем не мешала – готовила бы что-нибудь вкусненькое да порядок поддерживала!
Оксанка почувствовала прилив жара к лицу.
— Мария Ивановна… подождите минутку… Тарас говорил от себя или от нас обоих?
— Конечно от вас двоих! Он уверял меня: всё уже решили вместе! Я так обрадовалась – начала понемногу вещи собирать!
Положив трубку после разговора с Марией, Оксанка долго сидела неподвижно на краю дивана. Было ясно одно: Тарас пошёл дальше простого предложения – он уже дал обещание своей матери без её ведома и согласия.
Когда вечером он вернулся домой, она встретила его прямо у входа:
— Тарас… Нам нужно серьёзно поговорить.
Он снял куртку и взглянул на неё настороженно:
— Что случилось?
— Ты пообещал своей маме возможность жить в моей квартире… Не посоветовавшись со мной ни словом…
Он замер:
— Оксанка…
— Просто скажи: ты действительно это сделал?
Он опустил взгляд:
— Да… Я говорил с ней об этом… Думал – мы договоримся потом…
— Нет… Ты решил всё сам за нас обоих…
Разговор был долгим и напряжённым до изнеможения. Впервые за много лет Оксанка ощутила явное нарушение своих границ – грубое вторжение туда, где раньше было уважение и согласие между ними двумя. Тарас пытался оправдаться: хотел как лучше для всех; мама нуждается; это временно…
Но для неё стало очевидно – всё только начинается…
Прошла неделя…
В тот вечер Оксанка вернулась домой позже обычного — день выдался изматывающим: совещания сменяли друг друга без перерыва; правки презентаций казались бесконечными… Всё чего ей хотелось — горячий душ и тишина дома…
Но едва переступив порог квартиры, она услышала голоса из гостиной — знакомый хрипловатый голос Марии вперемешку со смехом Тараса…
Она остановилась в коридоре снимая пальто… Воздух был наполнен запахом свежевыпеченных пирожков с капустой — именно такие всегда пекла свекровь при визитах…
– Оксаночка! – навстречу вышла Мария с широкой улыбкой и пакетом продуктов в руках; крепко обняла её при встрече с искренней теплотой голоса.– Наконец-то ты дома! Мы с Тарасом тебя ждали!
Оксанка заглянула через плечо свекрови в гостиную… Там стояли два больших чемодана… И несколько коробок у стены…
– Мария Ивановна… – осторожно высвободившись из объятий спросила она.– Вы приехали… со всеми вещами?
– Конечно же да! – радостно ответила та.– Тарас сказал мне: вы обе согласны! Так что я решила больше не тянуть резину – свою квартиру уже начала готовить под аренду; завтра агент придёт смотреть!
Ощущение холода охватило тело изнутри… Медленно повернувшись к мужу она увидела его стоящего у дверей кухни с чашкой чая в руках… Он выглядел вполне довольным происходящим…
– Тарас… – тихо сказала она.– Можем поговорить? Наедине…
Они прошли на кухню… Закрыв за собой дверь (хотя знала прекрасно – стены тонкие), она повернулась к нему:
– Ты привёз сюда свою мать вместе с вещами? Без моего согласия?
Тот поставил чашку на стол:
– Ну что ты так воспринимаешь? Это же временно… Пока мама найдёт себе подходящий вариант жилья… Ты ведь знаешь какая у неё квартира – теснота жуткая да лифт постоянно сломан…
– Знаю прекрасно… И я вовсе не против помочь ей по-человечески… Но мы этого вопроса окончательно так и не обсудили между собой… А теперь ты снова решил всё один…
Он тяжело вздохнул и подошёл ближе:
– Мне казалось после нашего разговора тебе стало понятно почему это нужно сделать сейчас… Это же моя мама!.. Ей тяжело одной сейчас!.. А твоя квартира просторная да светлая!.. Ей тут будет хорошо!.. А мы могли бы чаще ездить на дачу…
– На ту самую дачу?.. Которая ещё выплачивается?.. Которую мы оформили вдвоём?.. А эта квартира оформлена только на меня!.. Мою подпись никто нигде не ставил!
Тонкие нотки раздражения появились в голосе мужа:
– Опять эти бумажки вспоминаешь? Мы женаты вообще-то!.. Всё должно быть общим!
– Нет!.. Не всё!… То что было до брака остаётся личным имуществом каждого!… Мы это обсуждали заранее!
Он махнул рукой раздражённо:
– Формальности одни сплошные!… Главное ведь люди рядом!… Мама уже здесь!… Не гнать же её обратно теперь?..
Оксанка молчала долго глядя ему прямо в глаза… Перед ней стоял совсем другой человек — уверенный лишь в собственной правоте мужчина без малейшего желания услышать другую сторону…
В гостиную они вернулись молча.