Стоимость была указана без скидок и каких-либо намеков на торг: 16 000 грн в месяц, отдельно — вся коммуналка по счетчикам.
Наталья не стала торопиться с выводами. Вдруг это действительно подставное объявление? Вдруг какие-нибудь мутные посредники взяли чужие фотографии, чтобы заманить доверчивых арендаторов? Чтобы окончательно убрать любые сомнения, она набрала номер агента, который был указан в карточке объекта.
— Добрый день, — произнесла Наталья сухо и деловито, добавив в голос легкую спешку. — Я по поводу двухкомнатной квартиры на улице Строителей, дом восемнадцать. Объявление еще действительно? Я бы могла заселиться хоть сегодня, сумма у меня на руках.
— Ой, милая, ну что же вы так поздно спохватились! — бодро защебетала женщина на другом конце провода, явно довольная удачной сделкой. — Эту квартирку мы еще позавчера вечером отдали чудесной молодой паре, без детей и животных. Ключи уже у них.
Наталья мгновенно поняла, что нужно делать. Ей требовалось не просто услышать про аренду, а убедиться, что хозяйкой действительно была Лариса Павловна. Поэтому она тут же разыграла возмущенную клиентку.
— Вы серьезно? — с идеально сыгранным раздражением воскликнула она. — Как это отдали? Я ведь лично с хозяйкой разговаривала! Лариса Павловна обещала подождать меня до выходных!
— Ну, уж не знаю, что именно вам там Лариса Павловна говорила, — усмехнулась риелтор, даже не заметив ловушки. — Дама она у нас практичная, хваткая, без лишней лирики. Ребята пришли, квартиру посмотрели и сразу внесли наличными оплату за первый месяц плюс страховой депозит полностью. Она на месте подписала с ними договор на одиннадцать месяцев. Кто раньше деньги принес, тот и заселился, сами понимаете. Но вы не расстраивайтесь, у меня есть очень приличная однокомнатная в соседнем доме…
Наталья больше не слушала. Она молча сбросила вызов и несколько секунд смотрела в темный экран телефона.
Все оказалось куда циничнее, чем она предполагала. Лариса Павловна не просто не собиралась продавать свою квартиру. Пенсионерка, которая жаловалась на суставы, давление и вечную нехватку денег, выстроила для себя вполне удобную схему. Старое жилье она превратила в постоянный источник дохода, причем дохода наличного и, судя по всему, никем не учитываемого. А оплату своего нового, теплого и комфортного жилья переложила на сына с невесткой, которые наивно поверили в историю о скорой продаже и закрытии кредита.
Вечером, когда Дмитрий сел ужинать, Наталья аккуратно положила рядом с его тарелкой несколько распечатанных страниц. Там были скриншоты объявления, фотографии квартиры, контакты агента и отдельный лист с расчетами семейных расходов.
— Твоя мама не продает квартиру, Дима, — сказала она ровно, без крика и упрека, садясь напротив. — И, насколько я вижу, продавать ее она вообще не планировала. Она сдала жилье за 16 000 грн в месяц. Договор оформлен на одиннадцать месяцев, деньги ей передают наличными. А ты каждый месяц берешь из нашего общего бюджета 34 000 грн, чтобы оплачивать ей жизнь в новостройке. Мы не спасаем бедную больную пенсионерку, которая попала в безвыходное положение. Мы оплачиваем ее личную и очень выгодную арендную схему.
Дмитрий уставился на цветные листы так, будто перед ним лежали не распечатки, а что-то совершенно невозможное.
— Это ерунда какая-то, — резко сказал он и нервным движением сдвинул бумаги к краю стола. — Ты неправильно все поняла. Может, агент что-то перепутал. Может, фотографии старые. Мама не могла так поступить. Мы же с ней говорили нормально, она смотрела мне в глаза!
Он схватил телефон и тут же набрал мать. Чтобы показать Наталье, что ему нечего скрывать, Дмитрий включил громкую связь.
— Мам, привет. Объясни, что происходит, — начал он сразу, без обычных вопросов о здоровье. — Наталья нашла в интернете какое-то объявление. Говорит, что ты старую квартиру не продаешь, а сдала арендаторам. Это правда? Или риелторы что-то напутали?
В трубке на мгновение стало тихо.
— Да, сдала! — голос Ларисы Павловны дрогнул, но дрогнул как-то слишком показательно, с заранее заготовленной обидой. — А что я должна была делать, сынок? Никто ее не покупает! Рынок просел, цены упали, агенты твердят, что надо уступать, а я что, богачка какая-то? У меня лекарства дорогие, пенсия смешная, в магазинах цены такие, что страшно заходить! Я временно пустила нормальных людей, буквально на пару месяцев, чтобы хоть какие-то деньги на еду были. Чтобы не стоять перед вами с протянутой рукой! И что теперь? Вы меня уже проверяете, как преступницу? Я вам чужая, да?
— Мам, но мы же договорились, что ты продаешь квартиру, а потом мы закрываем кредит, — растерянно возразил Дмитрий. Он уже чувствовал, как уверенность уходит из-под ног. — Мне тяжело тянуть эту выплату. Это огромная сумма для нашего бюджета.
— Ах вот оно что! — тут же всхлипнула Лариса Павловна, мгновенно переходя на привычную трагическую интонацию. — Значит, я для вас теперь дыра в бюджете? Старая обуза? Ну давай, сынок, выгони мать на улицу из-за этих денег! Я вас с сестрой одна поднимала, ночами не спала, на двух работах пахала, здоровье свое угробила, а теперь вы мне куском хлеба попрекаете! Это твоя жена, небось, уже все на калькуляторе посчитала?
После этих слов она резко отключилась. В кухне повисли короткие гудки, а вместе с ними — тяжелая, липкая тишина. Дмитрий сидел неподвижно. Вина, которую в нем годами выращивали и вовремя дергали за нужные ниточки, снова сковала его сильнее любых доводов.
— Ну что, довольна? — вдруг сорвался он, ударив кулаком по столешнице. — Довела мать до истерики своими расследованиями! Она пожилой человек, у нее давление, больное сердце, ей действительно нужны деньги — на лечение, на нормальную еду, на жизнь! Я зарабатываю, я мужчина, в конце концов, и смогу вытянуть этот проклятый кредит. Это временно, пока рынок не оживет. А ты из-за денег и каких-то бумажек готова родную мать в больницу с инфарктом отправить!