На следующий день особняк семьи Руденко в престижном охраняемом посёлке напоминал потревоженное гнездо. Леся, высокая блондинка с безмятежным выражением лица, нервно сновала по просторной гостиной, оформленной в духе неоклассицизма.
— Этого просто не может быть! Наталья, ты слышала?! Он выписывается и едет сюда! И не один!
Её дочь, Наталья, развалившись на белоснежном кожаном диване, лениво перелистывала страницы глянцевого журнала.
— Мам, ну успокойся. Наверняка опять привезёт какую-нибудь сиделку или медсестру. Папа ведь обожает, когда вокруг него хлопочут и угождают. Всё как всегда.
— Нет! — почти вскрикнула Леся, вцепившись в складку шёлкового халата у груди. — Только что звонил Александр! Нотариус! Он сказал, что Богдан вчера вечером изменил завещание!
Журнал выскользнул из рук Натальи и с глухим звуком упал на паркет.
— Что?! На кого он всё переписал?
— На какой-то… фонд спасения амурских тигров? Нет… хуже! — Леся зажмурилась, пытаясь вспомнить точнее. — На какую-то… Шаповал! Ганну Никитишну! Кто она вообще такая?! Где он её откопал?!
В этот момент массивные дубовые двери парадного входа распахнулись настежь. В холл въехало инвалидное кресло-каталка, которое аккуратно катил личный водитель Богдана. В кресле сидел сам хозяин дома — укутанный в тёплый плед и выглядевший уверенно. Рядом с ним шагала женщина с прямой осанкой и спокойным взглядом.
Это была Ганна. Но уже не та уставшая санитарка в выцветшем халате из больницы. Теперь на ней был строгий элегантный костюм приглушённого серого оттенка — его подобрал личный стилист Богдана тем же утром. Волосы были чисто вымыты и аккуратно уложены в сдержанную причёску; лёгкий макияж скрывал следы недосыпов и слёз, подчёркивая выразительный взгляд и чёткие скулы. Она двигалась спокойно и уверенно; вся её фигура излучала внутреннюю силу без малейшего намёка на показную браваду.
Леся и Наталья замерли на месте: словно две дорогие фарфоровые статуэтки столкнулись с чем-то необъяснимым.
— Позвольте представить вам даму! — громко произнёс Богдан с явным удовольствием от произведённого впечатления. — Это Ганна Никитишна. Мой ангел-хранитель, мой официальный опекун и единственный человек на этой земле, которому я доверяю свою жизнь… и свои капиталы. С сегодняшнего дня она хозяйка этого дома. Её слово здесь имеет высшую силу.
Леся побледнела настолько сильно, что даже её бронзовый загар приобрёл пепельный оттенок.
— Богдан… ты это серьёзно? — прошипела она сквозь зубы едва слышно. — Ты окончательно спятил? Кто эта… женщина?
— Я уже сказал кто она такая, — отрезал он холодно. — Леся, прояви уважение к новому порядку вещей. Ганна, чувствуй себя как дома.
Ганна сделала уверенный шаг вперёд; её голос прозвучал спокойно и твёрдо:
— Добрый день вам обоим: Леся Анатольевна… Наталья… С сегодняшнего дня здесь действуют новые правила: Богдану необходим полный покой и строгое соблюдение предписанной врачами диеты. Все шумные мероприятия отменяются без исключения.