В его мыслях закрутились суммы с шестью, а то и большим количеством нулей. Образ Ганны, которую он всегда представлял согбенной над ведром и тряпкой, вдруг преобразился — теперь перед ним стояла женщина, окружённая блеском немыслимого богатства и власти.
— Дми… — протянула Оксана с ласковой интонацией, в её взгляде вспыхнул знакомый хищный блеск. — Она ведь до сих пор носит твою фамилию. И у вас есть общая дочь. Это же козырь!
— И что с того? — мрачно отозвался Дмитрий, хотя уже всё понял без слов.
— А то, глупенький! — она наклонилась через стол и заговорила почти шёпотом. — Если она теперь наследница, значит, у неё в руках деньги и влияние. А ты можешь этим воспользоваться. Начни снова к ней подбираться. Скажи ей, что осознал свои ошибки, что чувства не угасли. Такие женщины — мягкие внутри, сентиментальные… Растает, простит тебя и впустит в свою новую жизнь. А мы через неё получим доступ ко всем этим благам. И к контрактам Руденко тоже.
Дмитрий задумался. План был грязным до предела и бесстыдно прямолинейным — но именно в этом крылась его сила. Уголки его губ медленно поползли вверх: на лице появилась холодная усмешка.
— Ты права, — негромко произнёс он. — Я знаю её слабое место: семья… Марфа… Ради дочери она на многое способна. Завтра же поеду «налаживать отношения».
***
Тем временем в особняке Руденко кипела своя невидимая война: тихая внешне, но беспощадная по сути. Леся попыталась подкупить Ганну уже в первые часы после её прибытия.
— Ганна, дорогая моя… — зашептала она ей на ухо, прижав к стене возле парадной лестницы. — Давайте решим всё по-женски… без посторонних глаз и ушей. Я понимаю: вам нужны деньги. Вот пять миллионов гривен наличными прямо сегодня… Вы просто отказываетесь от опекунства и спокойно уезжаете отсюда навсегда. Богдану скажете что-то про стресс или переутомление… Все будут довольны.
— Леся… я не продаюсь, — ответила Ганна ровным голосом с твёрдой интонацией и мягко убрала руку женщины со своего плеча. — Вам ещё пригодятся эти деньги… Говорят ведь сейчас хорошие пластические хирурги да бракоразводные адвокаты стоят недёшево.
Леся резко отпрянула как кошка на наступленную лапу: зашипела зло, но быстро поняла — лобовая атака здесь не пройдёт.
Ганна же взялась за дело всерьёз: привычка к порядку осталась с тех времён, когда она управляла собственной компанией. Начала она с ревизии хозяйства особняка и вскоре заметила странность: кабинет Богдана выглядел заброшенным – книги покрыты пылью, стол давно никто не протирал… Видимо, прислуга старалась обходить это место стороной.
Протирая массивный письменный стол из красного дерева, Ганна случайно задела ногой корзину для бумаг – та перевернулась набок; из-под смятых листов выкатилась пара пустых блистеров от таблеток.
Она нахмурилась и подняла упаковки с пола. Название препарата ничего ей не говорило напрямую – но месяц жизни среди больничных стен сделал своё дело: обрывки разговоров врачей всплывали в памяти сами собой.
Быстрый поиск по названию лекарства дал чёткий результат: это был мощный диуретик – препарат крайне опасный при сердечной недостаточности или проблемах с почками… А ведь именно такие диагнозы стояли у Руденко.
«Как странно…» – прошептала она себе под нос. – «Зачем ему такое? Это же прямой путь к обезвоживанию организма и резкому падению давления…»
Интуиция медсестры мгновенно включилась тревожной сиреной внутри неё – всё было слишком подозрительно.
Ганна достала телефон из кармана халата и набрала номер человека, которого теперь знала почти наизусть…