— На карте не хватает денег, Наталья Викторовна, — кассирша смущённо улыбнулась и вернула ей банковскую карточку. — Можем попробовать провести оплату ещё раз. Или, может, у вас есть другая? Бывает, терминал барахлит, связь подвисает.
Наталья невольно нахмурилась и поправила выбившийся из аккуратной причёски локон. Светлый просторный зал магазина швейной техники был залит холодным сиянием ламп. Где-то в глубине равномерно постукивала вышивальная машина — продавец показывал её возможности другому клиенту. Перед Натальей на стойке стояла большая коробка с промышленным оверлоком, о котором она думала уже два года. Это была не прихоть и не каприз. Для её небольшого, но хорошо работающего ателье, где шили шторы и домашний текстиль, такая покупка давно стала необходимостью.
— Давайте приложим ещё раз, — сдержанно сказала она, хотя внутри уже неприятно ёкнуло. — Нужная сумма на счёте точно была. Я совсем недавно проверяла остаток.
Она снова поднесла карту к терминалу. Устройство коротко пискнуло, на мгновение замерло, замигало зелёными огоньками, а затем снова отказало. Из щели выполз маленький чек: «Операция отклонена банком».
— Очень странно, — тихо произнесла Наталья и отошла в сторону, чтобы не задерживать мужчину, ожидавшего за ней в очереди. — Дайте мне минуту, я сейчас зайду в приложение и разберусь.
Она достала телефон, ввела пароль и открыла раздел с накопительным счётом, которым они пользовались вместе с мужем. Формально счёт был оформлен на Виктора: как зарплатному клиенту банка ему предлагали более выгодный процент. Но деньги туда вносили оба. Наталья месяц за месяцем переводила туда значительную часть дохода от ателье. Они откладывали на развитие её дела и на новую машину для семьи, отказывая себе и в лишних поездках к морю, и в дорогих покупках, и во многих мелочах, которые раньше могли себе позволить.
На экране были нули.
Наталья несколько раз моргнула, решив, что от усталости у неё просто поплыло перед глазами. Она потянула страницу вниз, обновляя данные. Ничего не изменилось. Доступный остаток — сто гривен с небольшим. Почти миллион двести тысяч гривен, которые они собирали по крупицам пять лет, будто растворились в воздухе.
Она открыла историю операций. Ни следов взлома, ни переводов каким-то неизвестным людям, ни подозрительных списаний. Только одна крупная операция, проведённая этим утром. Вся сумма ушла на счёт родной сестры Виктора — Оксаны. Назначение платежа отсутствовало.
Пальцы у Натальи сразу похолодели и стали непослушными. Она набрала номер мужа. Гудки тянулись мучительно долго, как растянутая резина. Виктор ответил лишь с третьей попытки. На заднем фоне играла весёлая музыка.
— Да, Наташ, ты что-то хотела? — спросил он слишком бодрым голосом. В этой бодрости слышалась нервная фальшь, которую Наталья за двадцать лет брака научилась улавливать безошибочно.
— Витя, я сейчас в магазине, — произнесла она медленно. — Хотела оплатить оверлок. Терминал пишет, что денег недостаточно. Я зашла в банковское приложение, а на счёте пусто. Объясни мне, куда делись наши накопления. И почему они переведены Оксане?
На другом конце линии наступило тяжёлое молчание. Музыка резко стихла — видимо, Виктор убавил громкость в машине.
— Наташ, только не начинай сразу кипятиться, ладно? — примирительным тоном заговорил он. — Я собирался вечером за ужином тебе всё спокойно объяснить. Просто обстоятельства сложились срочные, нужно было принимать решение немедленно.
— Что это за срочные обстоятельства, из-за которых ты без моего ведома переводишь миллион двести тысяч гривен? — голос Натальи дрогнул, но она заставила себя говорить ровно, почти ледяным тоном. Несколько покупателей начали оборачиваться, и она ушла в самый дальний угол зала, к стеллажам с манекенами.
— Давай дома всё обсудим, а? — попросил Виктор. — Это не разговор по телефону. Оксана тоже подъедет, сядем, выпьем чаю, и я тебе нормально всё разложу. Никто не умер, все живы-здоровы, катастрофы нет.
— Виктор, — отчеканила Наталья, чувствуя, как внутри поднимается глухая ярость. — Я спрашиваю тебя прямо сейчас. Что произошло с нашими деньгами?
Муж шумно выдохнул в трубку, будто его страшно утомила её неспособность понять очевидное.
— У Дмитрия сделка по квартире чуть не сорвалась. Банк в последний момент отказал им в ипотеке из-за какой-то ошибки в кредитной истории. А задаток они уже внесли, продавцы ждать не хотели. Оксана позвонила мне вся в слезах. Парень мог остаться на улице вместе с беременной женой. Я и перевёл им наши накопления. Он же мой племянник, родная кровь. Не чужие люди. Разберутся со своими делами — вернут.
Наталья прикрыла глаза. Дмитрий, сын Оксаны, был тридцатилетним великовозрастным ребёнком: ни на одной работе дольше полугода не держался, постоянно ввязывался в сомнительные затеи и всякий раз вытягивал деньги из матери. Оксана же обожала своего единственного сына до слепоты и всегда находила оправдания его безответственности.
— То есть ты отдал наши деньги Дмитрию? — медленно произнесла Наталья, будто взвешивая каждое слово. — Те деньги, ради которых я работала без выходных? Те самые накопления, из-за которых я до сих пор хожу в старом пальто, потому что мы экономили буквально на всём? И ты даже не счёл нужным спросить моего мнения?
— Наташ, ну я же понимал, что ты будешь против! — возмутился Виктор так, словно виноватой в этой ситуации была именно она. — Ты ведь никогда не питала к Оксане особой симпатии.