Алина нашла подработку в маленьком кафе рядом с учебным корпусом спустя месяц после переезда. Поначалу она упрямо пыталась обходиться одной стипендией и теми суммами, которые отец украдкой отправлял ей по пятницам, каждый раз подписывая перевод одной и той же фразой: «На молоко». Но город довольно быстро показал ей, чем ожидания отличаются от реальности. Проезд, распечатки к занятиям, тетради, стиральный порошок, обеды, которые не всегда удавалось заменить булочкой из буфета, — всё тянуло деньги. Уже к середине месяца кошелёк становился почти невесомым, и Алина старалась без нужды даже не заглядывать в него.
Дома она уверяла родителей, что всё под контролем. Мама тревожно спрашивала, ест ли она что-нибудь горячее, отец советовал не соглашаться на первую попавшуюся работу, а Алина смеялась в трубку и быстро переводила разговор на пары, преподавателей и конспекты. Ей не хотелось возвращаться назад побеждённой. Ведь это она сама уговорила родителей отпустить её учиться, сама обещала, что справится, сама собирала сумку в общежитие, пряча между свитерами тетрадь с газетными вырезками. Алина мечтала стать журналисткой и верила: большой город не примет её сразу, зато со временем оценит, если она будет настойчивой и честной.
Кафе носило простое, почти домашнее название и располагалось на первом этаже старого дома возле остановки. По утрам внутри смешивались запахи кофе, тёплого хлеба и мокрых курток посетителей, которые забегали перед учёбой или работой хоть немного согреться. Днём сюда заходили преподаватели, продавщицы из соседнего магазина, водители, студенты с тяжёлыми рюкзаками. А к вечеру зал оживал сильнее: кто-то отмечал день рождения, кто-то громко обсуждал дела, кто-то ждал такси, растягивая ужин из салата и горячего блюда.
Хозяйкой была Валентиина Андреевна — плотная, собранная женщина с низким голосом и привычкой смотреть человеку прямо в глаза. Жалобы она терпеть не могла, но ещё меньше выносила ситуации, когда слабого оставляли без защиты. Старший официант Игорь, худощавый и немногословный, с постоянно закатанными рукавами рубашки, в первый же день объяснил Алине все мелочи, без которых работа быстро превращалась в мучение. Он показал, как держать поднос, чтобы не выворачивать кисть, куда ставить тарелки, чтобы они не оказались на самом краю, и каким тоном отвечать гостю, который решил, будто громкость голоса даёт ему власть над другими.
— Без причины не вступай в спор, — сказал он, поправляя стопку меню у входа. — Но и не извиняйся за сам факт, что ты работаешь. Некоторые только этого и ждут: увидят, что человек всё время просит прощения, и начинают давить сильнее.
Алина тогда послушно кивнула, хотя смысл его слов до конца не уловила. Ей казалось, что вежливость способна погасить любой конфликт. Дома её учили именно этому: говори спокойно, не нарывайся, делай своё дело — и люди ответят нормально. Через пару недель в кафе она уже поняла, что люди бывают очень разными. Но всё ещё надеялась, что чужую грубость можно просто переждать, как дождь за окном.
В тот вечер она пришла на смену после длинного учебного дня. На семинаре преподаватель вернул ей работу с пометкой: «Есть наблюдательность», и всю дорогу до кафе Алина несла в себе тихую радость маленькой победы. Она переоделась, убрала волосы, проверила блокнот и вышла в зал как раз тогда, когда у входа появились трое молодых мужчин и девушка в светлом пальто.
Они вошли не то чтобы крикливо, но шум всё равно будто привели с собой. В их жестах было слишком много уверенности: они сразу заняли стол в центре, отодвинули лишние стулья, бросили куртки на спинки так небрежно, словно персонал обязан был следить, чтобы вещи не соскользнули на пол.
Главным среди них казался светловолосый парень лет двадцати пяти. Позже Алина узнала, что его зовут Кирилл. Он принадлежал к тем людям, которые не повышают голос с первых минут, потому что уверены: их и так услышат. На запястье у него поблёскивали дорогие часы, телефон он положил перед собой экраном вверх, а меню даже не потрудился раскрыть. Девушка рядом скучающе водила пальцем по краю стакана с водой и смотрела на Алину с ленивым, почти оценивающим любопытством.
— Добрый вечер, — произнесла Алина, остановившись у их стола. — Вы уже готовы сделать заказ?
Кирилл поднял на неё глаза и улыбнулся так, будто речь шла вовсе не о еде, а она сама дала повод для знакомства.
— Новая?
— Я могу рассказать по меню, если нужно.
— Для начала скажи, как тебя зовут.
— Алина.
— Неплохо. А телефон у Алины такой же красивый?
За столом засмеялись. Правда, смех вышел разным: один из парней почти сразу отвёл глаза, а девушка в светлом пальто лишь криво усмехнулась. Алина почувствовала, как лицо заливает жаром. Она стояла с блокнотом в руке, за её спиной ждали другие столики, на кухне уже готовился заказ, у кассы была Валентиина Андреевна, и всё же на несколько секунд ей стало стыдно так, будто неловкость создала именно она.
— Я сейчас работаю, — ровно сказала Алина. — Что будете заказывать?
— Так поработай, — мягко протянул Кирилл. — Улыбнись. А то стоишь с таким видом, словно мы тебе что-то должны.
— Посмотрите, пожалуйста, меню. Я подойду через пару минут.
Она уже отступила на шаг, но Кирилл протянул руку и коснулся её запястья. Не резко, не грубо, будто случайно, между делом. Но в этом движении чувствовалась проверка: насколько далеко ему позволят зайти. Алина сразу убрала руку. Кирилл усмехнулся.
— Гордая.
Игорь появился рядом почти мгновенно. Он не стал устраивать сцену, не задавал громких вопросов и не повышал голоса. Просто забрал у Алины блокнот и встал так, чтобы между ней и столом возникло расстояние.
— Ваш заказ приму я.
Кирилл перевёл на него взгляд — холодный, недовольный, с такой усмешкой, будто Игорь вмешался в чужую игру и испортил то, что казалось ему забавным.