Она вышла в коридор, нарочито громко стуча каблуками по паркету — словно подчеркивая, что уходит. Но до спальни не дошла. Затаилась в полумраке, откуда через приоткрытую дверь и отражение в зеркале шкафа-купе можно было наблюдать за кухней.
Лариса выждала несколько мгновений, прислушиваясь к тишине. Когда убедилась, что Полина ушла, её облик резко изменился. Спина распрямилась, а на лице появилась гримаса презрения и злорадного удовлетворения.
Она подошла к столу. Перед местом Полины стояла тарелка с синим кантом — самая нарядная из сервиза, всегда предназначавшаяся хозяйке дома.
Лариса наклонилась над горячей солянкой. Сделав глубокий вдох, она с шумом набрала слюну и с отвращающим чавканьем выплюнула её прямо в центр супа.
Густая слизь медленно растекалась по поверхности жирного бульона, перемешиваясь со сметаной и зеленью.
— Давись, буржуйка, — прошипела Лариса сквозь зубы и быстро взялась за ложку, чтобы перемешать содержимое тарелки и скрыть следы своей мерзости. — Пусть тебе поперек горла станет всё твоё богатство.
Полину передернуло от омерзения до дрожи. Это было не просто проявление мелочной злобы — это была настоящая злоба униженной женщины к той, кто обеспечивает ей крышу над головой и еду на столе.
Лариса аккуратно вытерла ложку бумажной салфеткой и положила рядом с тарелкой ровно по центру. На её лице застыла самодовольная улыбка человека, получившего удовольствие от мелкой подлости.
Полина закрыла глаза и мысленно досчитала до трёх. Глубокий вдох… медленный выдох… Холодная ярость стремительно вытеснила страх и сомнения из её сознания.
Никаких сцен она устраивать не собиралась. Не будет ни слёз, ни упрёков. Она поступит рационально: устранит угрозу так же спокойно, как предприниматель избавляется от вредителя в бизнесе.
Через минуту она вернулась на кухню с лучезарной улыбкой на лице — такой ослепительной, что у любого нормального человека свело бы скулы.
— Ах! Какой аромат! Лариса, вы просто фея кухни! Без вас я бы точно не справилась!
Они заняли свои места за столом. Иван уже нетерпеливо разрывал хлеб руками, роняя крошки на скатерть. Перед Полиной стояла «обработанная» тарелка. У Ивана и Ларисы — обычные порции.
Лариса смотрела на невестку с напряжённым ожиданием: её ноздри раздувались от предвкушения тайной победы — момента унижения соперницы в этой невидимой войне.
Полина взяла ложку в руки и немного повертела её под светом лампы. Поднесла к губам… но остановилась буквально в сантиметре от рта.
— Иван… — произнесла она неожиданно мягким голосом с заботливыми нотками.
Муж поднял взгляд; рот был полон хлеба.
— А?
— Ты сегодня какой-то бледный… — она склонилась ближе через стол и внимательно всмотрелась ему в лицо. — Цвет лица прям сероватый… Опять печень шалит? Или давление скачет?
— Да вроде всё нормально… — пробормотал Иван неуверенно и машинально потрогал щеку пальцами: он был мнительным человеком и любые намёки на здоровье воспринимал всерьёз.
— Нет-нет… Я же вижу! Глазки покраснели… Вид уставший… Тебе сейчас нельзя острое да жирное есть! — покачала головой она с притворной тревогой в голосе. — А я себе специально налила погуще: копчёности там всякие да перец…
С этими словами Полина решительно придвинула свою тарелку ближе к мужу – ту самую – а его порцию аккуратно потянула к себе.
— Давай поменяемся? У тебя бульон пожиже – он легче для желудка… А моя пусть достанется тебе – мужчине нужно хорошо питаться! Силы нужны семье обеспечивать!
Одним ловким движением она поменяла тарелки местами; жидкость внутри чуть колыхнулась – но ни капли не пролилось наружу.
У Ларисы лицо исказилось так резко, будто её ударили током: маска благодушия треснула под напором ужасающей паники.
— Нет! — сорвалось у неё резким шепотом почти на грани истерики.
Иван удивлённо посмотрел на мать; рука его застыла над супом вместе с ложкой:
— Мам? Что случилось?
— Не надо… — пролепетала Лариса хрипло; по шее начали расползаться красные пятна стыда или страха. — Полина… ешь свою! Зачем менять? Это же твоя порция… ты ж сама выбирала!
— Мама? О чём вы говорите? — искренне удивилась Полина, приподняв брови так естественно, будто действительно ничего не понимала. — Какая разница-то? Мы ведь семья! Всё общее: посуда одна да забота друг о друге!
Она повернулась к Ивану и нежно коснулась его руки:
— Кушай родной… Это благодаря маминой помощи получилось – она вложила душу… С любовью готовила же ведь!