Иван пожал плечами, довольный вниманием жены, и зачерпнул полную ложку наваристой, ароматной солянки из своей тарелки.
Лариса вцепилась в край стола так крепко, что скатерть натянулась. Она не отрываясь следила за тем, как ложка исчезает во рту её обожаемого сына. Её горло дернулось судорожно.
— Ммм, вкуснятина! — пробормотал Иван с набитым ртом. — Остренько немного, как раз как я люблю. Что ты туда добавила?
— Это секретный компонент, — с улыбкой ответила Полина и взяла ложку из чистой тарелки мужа. — Забота мамы. Самая искренняя и концентрированная.
Лариса издала странный звук, похожий на икоту. Она сидела неподвижно, не притрагиваясь к своей порции, и с ужасом наблюдала за тем, как её сын с аппетитом уплетает то, что она считала отвратительным.
Каждая ложка супа в рот Ивана отзывалась на лице Ларисы болезненной гримасой. Ей чудилось, будто это она сама ест эту мерзость.
— Что-то случилось, Лариса? — участливо поинтересовалась Полина с лёгкой ноткой язвительности в голосе. — Вам нехорошо? Может быть воды? Или супчика? Он целебный. Помогает от многого: от алчности… зависти… внутренней гнили…
— Мне… душно стало… — прохрипела Лариса и ослабила ворот халата.
— Мам, да ты чего! Реально вкусно же! — Иван беззаботно выскребал остатки хлебной коркой со дна тарелки. — Полька, а добавка есть?
— Для тебя всё что угодно, любимый мой, — ответила Полина и посмотрела на пустую тарелку мужа. — Только боюсь… добавка обойдётся слишком дорого. Не по средствам будет.
Ужин завершился под гнетущей тишиной. Грязная посуда осталась нетронутой на столе – немые свидетели недавнего спектакля. Иван сыто откинулся назад и похлопал себя по животу с удовлетворением. Лариса мелкими глотками пила воду – стакан дрожал в её руках так сильно, что стекло стучало о зубы.
— Поль… то есть Полина… — начал Иван неуверенно, ковыряя зубочисткой между зубов. — Есть одно дельце… Парни предложили вложиться в крипту – новая монета вышла! Уверяют: сто процентов выстрелит! Богдан сказал – верняк! Нужно всего двести тысяч для старта… Сможешь перевести мне? Я завтра верну – как только прибыль пойдёт!
Полина молча смотрела на него: сорокалетнего мужчину с рыхлым телом и детской наивностью в глазах; он жил у неё дома, ел приготовленное ею же блюдо, носил одежду за её счёт – и снова просил денег ради очередной авантюры.
В голове всплыла знакомая фраза: «Дои эту корову».
— Двести тысяч? — переспросила она ледяным голосом.
— Ну да! Там рост бешеный будет! Через месяц миллион поднимем – увидишь сам! Сразу крышу на даче закроем!
— Прекрасно… — сказала Полина тихо и подошла к окну; резким движением раздвинула штору – за стеклом шумел дождь и смывал грязь с улицы.
— Только денег нет у меня больше… совсем…
— Как это нет?! — напрягся Иван и подался вперёд всем телом. — У тебя же вчера инкассация была! Я видел смс от банка!
— Была… Но я всё потратила до последней копейки.
— На что?! — выкрикнула Лариса вдруг бодрым голосом; тошнота исчезла без следа при упоминании денег – они были её единственной страстью. — Ты ведь говорила: откладываешь на стройку!
— На благотворительность пошло всё… — спокойно произнесла Полина и повернулась к ним лицом; взгляд был тяжёлым как гранитная плита надгробия. — В фонд поддержки рогатого скота.
Иван моргнул пару раз растерянно:
— Чего?.. Какого ещё скота?
— Того самого… Вы ведь сами недавно сказали: я «корова». Что меня надо доить пока могу давать молоко… Вот я решила помочь своим собратьям по несчастью…
На кухне повисло напряжённое молчание; слышен был только монотонный гул холодильника да капли из крана – того самого крана, который Иван обещал починить уже месяц назад…
Мужчина медленно перевёл взгляд на мать; та съёжилась в кресле почти до половины своего размера – будто пыталась слиться со спинкой стула…
— Ты… ты слышала нас?.. Подслушивала?.. — прошептал он дрожащим голосом.
— Нет… милый мой… Я просто зашла взять телефон… И случайно услышала правду… Единственную правду за все эти годы: про мясо… про молоко… про санаторий…
Полина подошла ближе к столу и опёрлась ладонями о его поверхность; теперь она возвышалась над ними словно судья перед вынесением приговора:
— Так вот что теперь будет: планы меняются кардинально. Дачу я достраивать не собираюсь больше…
— Как это продаёшь?! — вскрикнул Иван вскакивая со стула. — Мы же баню хотели там строить! Я уже пацанам пообещал!