Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
— Наконец-то избавился от нищебродки! — выкрикнул Денис в коридоре суда так, будто стоял под софитами. — Прямо дышать легче стало. Свобода!
Фраза отразилась от кафеля, звякнула о металлические перила и вернулась эхом — не ко мне, а к нему же, в его самодовольную улыбку. В воздухе смешались запахи мокрой одежды, бумаги и чужого напряжения. Люди на скамейках держали папки перед собой, словно щиты, и старательно смотрели в сторону — чужие разводы никто не хочет примерять на себя. Я сжимала тонкую прозрачную папку с копиями документов и чувствовала, как её острый край впивается в ладонь.
Не больно. Просто ощутимо. Как знак: вот она, точка, после которой ты больше не “жена Дениса”, а снова просто Александра.
Денис выглядел безупречно: пальто сидело идеально, волосы аккуратно подстрижены, на лице — выражение победителя. Рядом стояла девушка в светлом пуховике, с тщательно уложенными локонами и тем самым взглядом, который я не раз замечала у начинающих любовниц: я ни при чём, я просто оказалась рядом с мужчиной, которому нужна нежность. Она держалась за его локоть так, словно это был её пропуск в стабильную жизнь.
Интересно, подумала я, он и ей уже рассказал, что я “нищебродка”? Скорее всего. Денис обожал развешивать ярлыки — как ценники в магазине: быстро, удобно, без лишних разбирательств.
— Денис, — тихо произнесла я, сама удивляясь собственному спокойствию, — не кричи.
— А почему бы и нет? — он повернулся ко мне, смакуя происходящее. — Пусть слышат. Я двадцать лет терпел, имею право сказать правду.
Двадцать лет. Мы прожили вместе двенадцать. Но когда Денису требовалось выглядеть страдальцем и героем, годы легко множились, а “терпение” разрасталось до эпических масштабов. В его версии реальности всё было преувеличено — лишь бы он оставался в центре.
— Ты всегда была… — он неопределённо повёл рукой, будто подбирая приличное слово, но приличные слова у него предназначались для начальства, а для меня — только это фирменное презрение. — Серая. Бедная. Без амбиций. Я всё тянул на себе, а ты… просто существовала рядом и считала копейки.
Я смотрела на него, словно со стороны — как на эпизод из чужого сериала. Мужчина унижает женщину в коридоре суда, она должна либо разрыдаться, либо блеснуть остроумием. Но слёз не было. И колких реплик тоже.
Мне хотелось лишь одного: чтобы дверь с табличкой “Зал №3” распахнулась, мы поставили подписи, и я вышла наружу — уже без его фамилии в паспорте и без его голоса в голове.
— Александра, — негромко сказал рядом мой адвокат, Мстислав, — не поддавайтесь. Он провоцирует.
Мстислав был человеком сдержанным, без лишней театральности. Строгий костюм, аккуратная папка, взгляд человека, который повидал сотню таких Денисов. Я обратилась к нему по совету Нади, а если Надя рекомендовала кого-то, значит, этот человек умел держаться даже там, где другие теряют почву.
Денис усмехнулся, услышав слово “адвокат”.
— О-о-о, — протянул он. — Нищебродка с адвокатом. Кредит оформила? Или спонсора нашла? — он покосился на свою спутницу и хмыкнул. — Ну что ж, Александра, растёшь.
Девушка улыбнулась натянуто. Ей явно было не по себе, но недостаточно, чтобы уйти. Она рассматривала меня с любопытством — как предмет, который собираются вынести из квартиры: любопытно, какая она вблизи, эта “бывшая”.
— Денис, — произнесла я ровно, — у нас заседание. Давай без представлений.
— Представлений? — он шагнул ближе, наслаждаясь своим превосходством. — Представление было, когда я возвращался домой и видел, как ты на себе экономишь. Когда ты приносила свои “выгодные акции” и радовалась, что купила курицу на сто гривен дешевле. Представление было, когда ты… — он прищурился, — делала вид, что тебе этого достаточно. А я хочу жить иначе. И буду.
Его слова били не по сердцу — по воспоминаниям. Да, я считала деньги. Экономила. Откладывала. Только Денис почему-то забыл, ради чего.
Он не вспоминал, как мы закрывали его автокредит, потому что “нужно выглядеть солидно”. Как я нанимала Светлане репетитора, ведь Денис говорил: “сама справится, не маленькая”. Как оплачивала маме санаторий, пока он покупал себе часы “как у успешных”. У Дениса была поразительная особенность: всё, что делала я, становилось чем-то само собой разумеющимся. Всё, что делал он, — подвигом.
И именно поэтому я сегодня оказалась здесь. В какой-то момент я проснулась с ясным пониманием: если останусь, меня перестанут воспринимать как живого человека.
Дверь в зал №3 распахнулась, и секретарь назвала нашу фамилию. Денис расправил плечи, словно собирался получать награду.
— Пойдём, Александра, — произнёс он с приторной мягкостью. — Пора оформить твоё освобождение. И моё.
Мы вошли внутрь.
Зал оказался небольшим и безликим — таким, где человеческие судьбы решаются между делом, по списку, по расписанию. Судья, женщина лет пятидесяти, выглядела уставшей, но внимательной. Секретарь быстро печатала, не поднимая глаз. Денис сел уверенно, как хозяин, пришедший подписать формальность.
— Стороны, — судья заглянула в бумаги, — вы подтверждаете намерение расторгнуть брак?
— Да, — первым ответил Денис, громко и отчётливо.