Я посмотрела на него без волнения.
— Денис, я узнала об этом уже после того, как подала заявление на развод.
Это соответствовало действительности. Решение расстаться я приняла не из‑за денег. Они возникли позже — словно запоздалая пометка судьбы под тем, что уже было решено.
— Сколько? — с трудом произнёс он, и судья недовольно нахмурилась.
— Гражданин, — жёстко произнесла она, — это не место для торговли.
Но Денис её будто не слышал. В его воображении уже мелькали цифры. На лице появилось знакомое мне выражение — я видела его, когда речь заходила о чужих премиях, удаче или «шансах»: алчность вперемешку с тревогой.
— Александра… — тон его внезапно переменился. Из колючего — в почти мягкий. — Александра, мы же можем всё обсудить спокойно. Договориться.
Я промолчала.
Судья продолжила зачитывать порядок:
— Имущество, полученное по наследству, разделу не подлежит. Вопрос о совместно нажитом имуществе и кредитных обязательствах будет рассмотрен отдельно…
Денис снова побледнел. Секретарь протянула ему воду — видно, подобные сцены для неё были не редкостью. Он взял стакан дрожащими пальцами, сделал глоток и посмотрел на меня так, словно я совершила нечто предосудительное — осмелилась оказаться не бедной.
— Ты нарочно, — прошептал он. — Специально всё это затеяла сейчас.
Я впервые за день позволила себе лёгкую усмешку.
— Денис, — тихо ответила я, — ты правда считаешь, что я распоряжаюсь смертями и завещаниями? Ты до сих пор уверен, что вселенная вращается вокруг тебя?
Его спутница наконец поняла, что это уже не эффектный «развод победителя», а нечто совсем иное. Она смотрела на него с растерянностью. Мужчина, который минуту назад бросался словом «нищебродка», вдруг съёжился, стал каким‑то маленьким.
Заседание завершилось решением о расторжении брака и назначением даты по имущественным вопросам. Мы вышли в коридор.
Денис выскочил следом, будто разъярённый.
— Ты меня подставила! — процедил он.
— Я? — я даже не повысила голос. — Денис, ты сам загнал себя в угол, когда оформлял кредиты за моей спиной. И когда решил, что я — пустое место.
— Да ты всю жизнь была никем! — выкрикнул он, не обращая внимания на окружающих. — Без меня ты…
Он осёкся, заметив рядом адвоката.
— Александра, — спокойно произнёс Мстислав, — не вступайте с ним в разговор без меня. Все вопросы — через представителя.
Денис резко повернулся к нему:
— Послушайте… — голос снова стал вкрадчивым. — Можно ведь как‑то… прийти к соглашению?
Мстислав взглянул на него бесстрастно.
— Соглашение возможно, — сказал он. — Если вы перестанете оскорблять Александру и начнёте вести себя по‑взрослому. Пока же вы пытаетесь заполучить чужое, продолжая унижать.
Денис задохнулся от возмущения.
— Да вы вообще знаете, кто я?!
И в этот момент я вдруг осознала: он и сам этого не знает. Всё его «я» строилось на чужом одобрении: начальство — уважает, друзья — восхищаются, жена — обслуживает. Теперь жена перестала играть отведённую роль, и вся конструкция дала трещину.
Я направилась к выходу. Он настиг меня уже на улице, у ступенек. Февраль был сырой и серый, ветер гонял по асфальту воду из луж. Люди спешили мимо, занятые своими делами.
— Александра, — сказал он иначе. Тише. Почти по‑настоящему. — Давай поговорим.
Я остановилась — не из желания беседы, а чтобы услышать, что он скажет без зрителей.
— Говори.
Он сглотнул.
— Я… — замялся, затем привычная самоуверенность вновь проступила в голосе. — Я просто не понимаю, почему ты мне ничего не сказала.
Я медленно вдохнула.
— Денис, а ты рассказывал, куда уходят деньги? Предупреждал о кредитах? Говорил, что у тебя проблемы на работе? Хоть раз честно делился тем, что чувствуешь?
Он раскрыл рот, но слов не нашёл.
— И теперь ты спрашиваешь, почему я не сообщила о наследстве, о котором сама узнала неделю назад? — продолжила я. — Ты слышишь, как это звучит?
— Но мы же были семьёй! — выпалил он.
Мне стало горько смешно.
— Семья — это когда во время развода ты не называешь жену «нищебродкой», Денис. Это когда нет «моих» и «твоих» денег, а есть «наши». Тебе это было не нужно. Тебе хотелось, чтобы «наше» означало только твоё.
Он снова побледнел.
— Думаешь, мне важны деньги? — попытался он изобразить обиду.
— Я не думаю, — спокойно ответила я. — Я видела. Ты едва не лишился чувств не от скорби, а от слова «наследство».
Он сжал кулаки.
— Ты зазналась, — бросил он. — Тебя испортили деньги.
Я долго смотрела на него.
— Денис, мне голову вскружили не деньги. А сегодняшнее открытие: ты ценил не меня, а степень моего удобства. Пока я была бедной и терпеливой — всё тебя устраивало. Стоило выясниться, что я не бедная, — и ты тут же заговорил о «договориться».
Он отвернулся, словно получил пощёчину.
— Я всё могу исправить, — неожиданно тихо произнёс он. — Правда. Мы можем… начать сначала.
И в этот момент я увидела самое страшное: он говорил это не потому, что любил.