Мирослав доедал последнюю ягоду, когда Данило вдруг разрыдался. Губы у пятилетнего мальчика подрагивали, слёзы стекали прямо в тарелку с остывшим картофелем, а его родной дядя, не проявляя ни капли сочувствия, облизывал пальцы и приговаривал: «Мужики не плачут, Данило! Стыдно!»
Оксана смотрела на опустевшую вазочку, где ещё минуту назад лежала клубника за тысячу двести гривен, и чувствовала, как внутри поднимается волна — густая, горячая и неудержимая.
А ведь утро начиналось вполне обычно.
В супермаркете было душно и тесно — словно в муравейнике перед грозой. Оксана толкала тележку с предательски скрипящим левым колесом и в уме прикидывала расходы. В кошельке лежали отложенные на праздник деньги, но ценники на полках будто укоряли её молча.
— Мам, мы купим те с бегемотиками? — канючил Данило, дёргая её за рукав куртки.
Оксана тяжело вздохнула. Печенье с бегемотами стоило как половина зарплаты учителя, но она ведь пообещала. Праздник всё-таки. День рождения сына — это святое дело. Пусть даже мужу опять задержали премию, а кредит за стиралку ещё висит.
— Купим, Данило. Только не хватай всё подряд.
Она подошла к отделу деликатесов. Красная рыба тонкими прозрачными ломтиками лежала на золотистой подложке. Ценник пугал — шестьсот гривен за сто граммов. Оксана взяла две упаковки — не для взрослых: взрослые обойдутся акционными куриными бёдрами. Это детям — для маленьких бутербродов на шпажках: красиво же должно быть, как в той передаче про полезную еду.
— И вот это! — Данило указал пальцем на пластиковую коробочку с клубникой.
Ягоды были крупные и блестящие — словно покрытые лаком. В январе клубника выглядела почти фантастически и стоила соответственно — тысяча двести за лоток. Оксана прикусила губу.
— Может лучше яблок? Или мандаринов?
— Ты же обещала торт с ягодами! — глаза сына начали наполняться слезами. — Как у Олега на дне рождения!
Оксана уступила. Раз в году можно позволить себе слабость ради ребёнка. Она аккуратно положила драгоценную клубнику в тележку и постаралась не думать о том, что за эти деньги можно было бы взять три кило свинины.
Дома началась привычная суета. Муж Тарас лениво чистил картошку и краем глаза следил за бесконечным сериалом про полицейских по телевизору.
— Оксанка, Мирослав точно придёт? — спросил он невпопад, снимая вместе с кожурой половину картофелины.
— Конечно придёт. Звонил сам: сказал уже выехал и голодный как волк.
Мирослав был старшим братом Тараса: человек простой до примитивности. Работал кладовщиком, жил с матерью и был уверен: мир ему что-то должен просто потому что он есть. Оксана его недолюбливала, но терпела из-за родственных уз.
— Ты бы побольше картошки сварила,— посоветовал Тарас.— Мирослав любит поесть знатно.
— Сварю-сварю… Курицу ещё запеку с майонезом да чесночком — всё как он любит.
Оксана принялась готовить «детское меню». Это была её особая гордость: она вырезала из хлеба звёздочки, намазывала их творожным сыром и бережно укладывала сверху кусочки той самой дорогущей рыбы…