— Данило у нас парень крепкий, ему полезно немного поголодать. Пусть картошку ест — здоровее будет. Мужиком растёт или как?
Он хохотнул, довольный своей остротой. На губах у него поблёскивал жир от рыбы.
А дальше — всё по нарастающей. Справившись с рыбой, Мирослав придвинул к себе вазочку с клубникой.
— О, витамины! — оживился он. — Клубника зимой — это же праздник! У нас в магазине одна китайская дрянь, а тут запах лета!
— Дядя Мирослав, это моя клубника… — прошептал Данило, и нижняя губа у него задрожала.
— Была твоя — стала общая! — Мирослав закинул в рот самую крупную ягоду. — М-м-м, сладкая! Данило, тебе много нельзя, а то диатез высыпет. Потом будешь чесаться весь. Я же о тебе забочусь!
Он не спеша отправлял ягоды одну за другой в рот. Оксана наблюдала за этим словно в замедленной съёмке. Исчезали тысяча двести гривен. Исчезала радость сына. Иссякало её терпение.
— Тарас, скажи ему что-нибудь, — процедила она сквозь зубы.
Муж поднял глаза с выражением безнадёжности.
— Мирослав, ну правда… Оставь детям хоть немного. Это уже перебор.
— А что тут такого? — искренне удивился Мирослав, продолжая жевать клубнику. — Мы же семья! Родственники! Что моё — то и ваше. Я вот Даниле пистолет подарил и не пожалел ни капли. А вы мне ягод пожалели? Эх вы… жадины.
Он доел последнюю ягоду, вытер руки о скатерть и потянулся к шоколадным яйцам.
— А это что такое? Ого! В детстве я коллекцию собирал! Дайте-ка гляну, какая серия попалась…
Фольга захрустела под пальцами. Он разломил шоколадное яйцо пополам: одну часть сунул в рот, а пластиковую капсулу с игрушкой небрежно швырнул на стол.
— Фу ты… опять какая-то сборная ерунда. Раньше лучше делали: бегемотики там были цельные… львята…
И тут Данило не выдержал.
Он зарыдал навзрыд: громко и безудержно. Слёзы катились по щекам прямо в тарелку с холодной картошкой. Его маленькое тело содрогалось от рыданий; он пытался что-то сказать сквозь всхлипывания, но слова путались в горле.
— Ну вот… развёл сырость! — поморщился Мирослав. — Мужики слёз не льют, Данило! Ты чего разнылся? Из-за еды? Ай-яй-яй… стыдись!
София тоже начала хныкать: смотрела на пустую вазочку так жалобно…
В комнате воцарилась тишина. Только звуки жевания доносились от Мирослава: закончив с лакомствами, он перешёл к курице.
— Ну что сказать… Оксана, курица у тебя пересушена малость… Передержала ты её да ещё и соли недоложила…
Оксана медленно поднялась со стула.
В ушах стоял глухой шум от напряжения и злости. Она взяла тарелку Мирослава с надкусанной куриной ножкой.
— Эй-эй… ты чего? Я ведь ещё не доел! — удивился деверь.
Оксана подошла к плите и взяла шумовку из ящика. Зачерпнула остатки картошки со дна кастрюли: серую крахмальную массу без масла и зелени…
Шлёп!
Картошка плюхнулась на чистую тарелку перед ним.
— Это тебе… — произнесла она ровным голосом; пугающе спокойным тоном прозвучали её слова.
— В каком смысле?.. А курица?
— Курица для тех, кто умеет себя вести за столом прилично. А ты теперь на диете, Виталий Михайлович: диатез там у тебя… почки… всё такое прочее… Картошка гипоаллергенная – самое то для твоего здоровья.