Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Дарына заканчивала мыть пол в третьей комнате, когда тряпка зацепилась за порожек, и ведро опрокинулось. Грязная вода растеклась по коридору, и она присела на корточки, вытирая лужу. В голове стучала одна мысль: зачем ей столько помещений? Одна — спальня. Вторая — бывшая детская, где до сих пор стоял Александров книжный стеллаж с его книгами, которые он так и не забрал. Третья — так называемый зал, куда Дарына заходила разве что пыль протереть.
Муж ушёл из жизни четыре года назад — тихо и быстро, словно извинялся за причинённые неудобства. Александр, её единственный сын, жил с женой Таней и дочкой Златой в съёмной двушке на другом конце города. Дарына старалась не звонить без надобности — невестка недолюбливала «контроль» со стороны свекрови. Хотя какой там контроль — просто хотелось узнать, как поживает Златушка.
— Мам, мы заедем в субботу, — позвонил сын среди недели. — Таня хочет кое-что обсудить. Ну… семейное.
— Что-то случилось? — насторожилась Дарына.
— Нет-нет, всё нормально. Просто поговорить надо.
Субботу она ждала с тревогой. Приготовила мясо по-французски, нарезала овощи для салата, купила Злате сок с трубочкой — тот самый любимый. Потом переоделась трижды и остановилась на простом домашнем платье; ругнула себя за суету: приехал сын с семьёй, а не проверка из министерства.
Александр с Таней появились около двух часов дня. Злата сразу убежала в бывшую детскую — у бабушки там были спрятаны раскраски и фломастеры. Таня привычно оглядела квартиру цепким взглядом и устроилась на кухне.
— Дарына, мы тут с Сашей подумали… — начала она таким тоном, что стало ясно: думала в основном Таня, а сын лишь соглашался кивками. — У вас просторная квартира, а вы живёте одна. А мы каждый месяц отдаем тридцать тысяч за аренду.
— Я знаю это… — кивнула Дарына.
— Так вот: если вашу трёшку обменять на две квартиры поменьше — всем будет лучше. Вам однокомнатную уютную подобрать можно будет легко, а разницу добавить к нашему бюджету и купить нормальную двушку или даже трёшку где-нибудь попроще по району.
Дарына перевела взгляд на сына: тот сидел понуро и вертел в руках салфетку как провинившийся школьник.
— Саша… А ты что думаешь?
— Мам… ну Таня дело говорит… Тебе одной здесь тяжело да и много пространства впустую пропадает… А Злате ведь уже нужна своя комната… Мы же не чужое просим…
Фраза «не чужое просим» прозвучала так буднично уверенно… будто квартира уже наполовину принадлежит им обоим. Дарына промолчала. Она прожила здесь сорок лет: сюда привезла новорождённого Сашу из роддома; здесь Николай – покойный муж – три выходных подряд собирал шкаф-купе и потом гордился им как великим сооружением; здесь же она плакала ночами после его смерти… И училась жить заново тоже здесь – на этой кухне.
— Мне нужно время подумать… — наконец произнесла она.
— Конечно! Мы никуда не торопим! — ответила Таня голосом человека именно торопящего.
Следующая неделя прошла для Дарыні в раздумьях: она бродила по квартире без цели – касалась стен ладонью; проводила пальцами по обоям в коридоре – тем самым розовым обоям ещё со времён ремонта при Коле… Тогда он пытался её отговорить от этого цвета – но уступил; потом оба привыкли к нему…
Через три дня позвонил Александр:
— Мам… Ты как?
— Думаю ещё…
— Таня узнавала: у нас тут двушка с ремонтом стоит шесть с половиной миллионов гривен… Если твою продать за двенадцать – тебе хватит на хорошую однушку миллионов за четыре-пять… Остаток нам бы подошёл под покупку нормального жилья без кредита…
Цифры звучали убедительно – сухая арифметика без сантиментов…
— А мне-то что от этого? — вырвалось у неё прежде чем успела подумать…
— Ну как же! Тебе уютная квартира поближе к нам… Будешь чаще видеть Злату… И коммуналка меньше выйдет – пенсия ведь у тебя небольшая…
Про пенсию было неприятно слышать вслух… но правда есть правда: платежи зимой съедали ощутимую часть дохода; Александр иногда помогал деньгами – но нерегулярно да ещё всегда будто виновато…
На восьмой день она сказала:
— Хорошо… Попробуем…
Через двадцать минут перезвонила Таня.
После этого всё закрутилось стремительно: Кристина нашла риелтора – свою знакомую Маргариту – энергичную женщину с короткой стрижкой и манерой говорить «мы решим» даже тогда, когда отвечать вовсе не собиралась:
— Дарына! Квартиру выставляем за двенадцать миллионов гривен! Сейчас рынок активный! Спрос есть! Вам найдём уютную однушечку! А Александр с Танечкой наконец получат своё гнёздышко!
«Танечка», отметила про себя Дарына… Значит подруги они… Значит стараться будет больше для неё…
— А если я передумаю?.. — осторожно уточнила хозяйка квартиры…
— Всегда можно передумать! Всё под контролем! — легко бросила Маргарита; слишком уж легко…
Пошли показы потенциальным покупателям: перед каждым визитом Дарына убиралась до блеска – хоть оперу ставь прямо посреди комнаты… Люди приходили разные: пара с тремя детьми; дама в шубке со шпицем; мужчина молчаливый – простучал стены двадцать минут молотком да ушёл ничего не сказав…
Через две недели Маргарита сообщила:
— Есть реальный покупатель! Одиннадцать восемьсот предлагает! Больше он не даст – зато наличными!
— Но ведь выставляли за двенадцать? — напомнила Дарына тихо…
Маргарита развела руками:
— Рынок диктует условия…
Дарына посмотрела на Татьяну та перевела взгляд на Александра а тот снова смотрел себе под ноги
Таня мягко сказала:
— Лучше согласиться сейчас… Разница небольшая совсем… Покупатель может уйти…
И Дарына согласилась… Эти «двухсот тысяч» ей бы хватило коммунальные счета оплачивать полгода вперёд…
Параллельно начались поиски нового жилья: каждую субботу Маргарита вместе с Татьяной ездили смотреть варианты квартир; Дарыну брали через раз:
«Вам незачем мотаться лишний раз», говорила невестка спокойно,
и женщина оставалась дома послушно ждать новостей о будущем жилье сына и внучки…