— Радуюсь, — откликнулась Дарына. — Особенно когда приходится спать в двух кофтах, потому что батареи почти не греют.
Александр повесил трубку. Через час перезвонил, извинился. Сказал, что привезёт обогреватель.
— Масляный, хороший. У нас после переезда один остался лишний.
«Лишний» — значит тот, который им самим уже не нужен. Дарына поблагодарила.
Александр действительно привёз обогреватель. Громоздкий, поцарапанный и тяжёлый. Подключил к розетке — та заискрила.
— Мам, тебе тут с проводкой разбираться надо, — сказал он с тревогой.
— Да я знаю. Электрик уже говорил об этом.
— Это дорого?
— Если всю квартиру делать — около пятидесяти тысяч гривен. Пока не потяну.
Александр прошёлся по комнате, осмотрелся. Узкая кухня, тесный коридор и маленькая комната. Дарына заметила: он невольно сравнивает всё это со своей новой двухкомнатной квартирой — просторной и светлой, с новыми обоями, которые Таня выбирала по каталогу.
— Мам… прости нас, — вдруг произнёс он. — Чувствую себя виноватым… ну как-то…
— Поставили перед фактом? — подсказала она спокойно.
— Нет… просто надо было внимательнее всё проверить: цены там… может быть риелтора другого взять… не Маргариту…
Дарына присела рядом на диван — тот самый диван из их прежней трёшки, где Николай любил проводить вечера перед телевизором.
— Александр, я не виню Таню. Может быть, она и вправду не знала настоящей стоимости квартиры. Может быть и Маргарита её ввела в заблуждение… Но знаешь что меня больше всего задело? Не деньги…
— А что тогда?
— То, что никто мне не сказал: «Дарина Ивановна*, вы уверены? Подумайте ещё разок». Все торопили: Таня подгоняла, Маргарита спешила… ты только кивал головой…
Александр молчал. Дарына продолжила:
— Я бы сама догадалась обратиться к оценщику… если бы не эта гонка со временем. Каждый день звонили: «Покупатель ждёт», «Он уйдёт», «Завтра таких цен уже не будет». Вот я и побежала…
— Мам…
— Я библиотекарь на пенсии в однушке с алюминиевой проводкой… Ну какой из меня переговорщик?
Александр уехал подавленный. А Дарына включила обогреватель через удлинитель – вопреки совету электрика – и сидела в тепле.
С приходом весны стало легче: отопление отключили как раз тогда, когда на улице потеплело окончательно. Дарына немного освоилась на новом месте; познакомилась с соседкой по лестничной площадке – пожилой учительницей Раисой – та без предупреждения варила компот из сухофруктов и приносила его в банке со словами: «Руки чешутся готовить – а некому».
На работе Дарыну неожиданно повысили – назначили старшим библиотекарем с прибавкой в шесть тысяч гривен к пенсии. Небольшая сумма – но приятная мелочь; стало чуть проще сводить концы с концами и даже удалось немного отложить на будущий ремонт проводки.
Александр стал звонить чаще; иногда приезжал вместе со Златой – внучка чувствовала себя у бабушки как гостья: садилась на краешек дивана и спрашивала разрешения взять раскраску со стола. Каждый раз Дарына говорила ей: «Ты же у бабушки! Бери всё что хочешь», но девочка всё равно спрашивала разрешения – воспитание Тани давало о себе знать.
А потом случилось то, чего Дарына совсем не ожидала.
— Дарина Ивановна*, вы это видели?! — позвонила ей рано утром Раиса часов в семь утра.
— Что именно?
— В интернете объявление! Ваша старая квартира снова продаётся!
— Какая старая?
— Та самая трёшка! Вы же мне рассказывали адрес! Вот ссылка!
Раиса переслала объявление по телефону. Дарына открыла его и долго смотрела в экран смартфона: её бывшая квартира — те самые три комнаты; тот же коридор с розовыми обоями (теперь заклеенными серыми панелями). Цена стояла четырнадцать миллионов двести тысяч гривен.
Оказалось: покупатель без ипотеки оказался перекупщиком; купил за одиннадцать восемьсот тысяч гривен; сделал лёгкий косметический ремонт примерно на четыреста тысяч — теперь продаёт почти за четырнадцать с лишним миллионов… Чистая прибыль более двух миллионов гривен! И у Дарыне даже сомнений не возникло: Маргарита-риелтор знала обо всём заранее… Такие сделки сами собой не случаются – нужных покупателей приводят свои люди…
Она закрыла телефон и долго сидела молча… Нет – слёз не было… Что толку плакать? Назад ничего уже не вернуть… Позвонить сыну? Сказать ему? А зачем? Он снова скажет своё привычное «ну мам…» А Таня добавит холодно: «Рынок есть рынок». Жаловаться некому да и незачем… Не привыкла она жаловаться…
Дарына вышла на балкончик — узкий настолько, что помещался только один человек; совсем не такой как раньше их просторный балкон с двумя стульями и складным столиком Николая… Внизу шли люди по делам; дети направлялись в школу; женщина в синем берете тянула тележку от супермаркета… Жизнь шла своим чередом… обычная жизнь…
У Дарыне тоже вроде всё было нормально: квартира есть; здоровье пока держится; Злата звонит каждое воскресенье со словами «бабулька привет»…
Но вот то чувство горечи никуда так и не исчезло… Оно сидело внутри тихо-тихо… Как кот спрятавшийся в шкафу – молчит себе там тихонько… но ты точно знаешь – он есть…
И горечь была вовсе не только от потерянных денег (хотя от них тоже)… Главное было другое: взрослый человек прожил жизнь – а позволил себя провести… И провели её вовсе не мошенники или чужие люди… а родной сын вместе со своей женой… Может быть они ничего плохого ей искренне и не желали… Просто им так было удобнее… чтобы свекровь вопросов лишних не задавала…
В мае Александр позвонил снова:
Злата через год идёт в школу… Таня просит тебя забирать её после уроков… Школа рядом ведь теперь…
— Мамулька… ты ведь поможешь нам?.. правда?..
Дарына задумалась ненадолго… Представила себе Злату после школы бегущую к ней домой; снимающую рюкзак у порога; садящуюся за кухонный столик пить компот из сухофруктов от Раисы…
— Конечно помогу,— ответила она.— Только купи мне новый обогреватель к зиме! Настоящий новый! Не ваш старый!
— Куплю мамулька,— пообещал Александр.— Самый лучший!
Дарына положила трубку…
«Самый лучший»…
Так говорил когда-то Николай про шкаф:
«Сделаю тебе самый лучший шкаф во всей округе!» И ведь сделал же! Кривоватый был конечно — дверца верхняя косо закрывалась — но простоял сорок лет верой-правдой…
Вот только квартиры той уже нет больше…
Точнее сказать — она есть конечно — но теперь там чужие стены серого цвета да чужие люди готовы платить четырнадцать миллионов…
Дарына поставила чайник греться и достала одну чашку — свою собственную чашку для одного человека…