Потом он собрал инструмент, положил в небольшой прозрачный пакет старую личинку и снятые винты, оставил всё на тумбочке и ушёл.
Марина ещё несколько минут не двигалась. Стояла посреди прихожей и смотрела на входную дверь так, словно видела её впервые.
В квартире разлилась тишина. Не было ни чужих шагов за спиной, ни неожиданного скрежета ключа в замке, ни голоса, который мог в любой момент донестись из кухни.
И Марина, кажется, впервые за многие месяцы смогла вдохнуть полной грудью.
Вечером Дмитрий получил свой ключ.
Он покрутил его в пальцах, нахмурился.
— Это что?
— Ключ, — ровно ответила она. — Новый.
— С чего вдруг новый?
— Потому что замок теперь другой.
Дмитрий медленно поднял на неё глаза.
— Ты сменила замок?
— Сменила.
— И даже не спросила меня?
Марина посмотрела на него без раздражения, почти устало.
— Я спрашивала и обсуждала это почти год. Просто никто не собирался ничего менять.
Он швырнул ключ на тумбу так, что тот звякнул о поверхность.
— Дай второй комплект маме.
— Нет.
— Марина.
— Я сказала — нет.
— Ты не можешь так поступать.
— Могу. Это моя квартира.
Он резко ударил ладонью по стене возле двери. Удар был не сильный, но звук вышел сухой и неприятный. Марина не отпрянула. Даже не моргнула. Только перевела взгляд на его руку.
Дмитрий будто сам опомнился. Опустил ладонь, провёл пятернёй по волосам и выдохнул.
— Извини. Я не хотел.
— Я прекрасно поняла, чего ты хотел.
— Да я просто не понимаю, зачем ты превращаешь наш дом в какую-то линию фронта.
— Потому что ты и твоя мама уже давно ведёте себя здесь так, будто это ваша территория. А когда я попыталась сказать, что мне это не подходит, ты выбрал не меня.
Он вскинулся.
— Я вообще-то между вами!
— Нет, Дмитрий. Между нами ты был бы тогда, когда слышал бы обе стороны. А ты стоишь у неё за спиной и произносишь те же фразы, только своим голосом.
На это ему ответить было нечего.
Минут через десять зазвонил телефон.
На экране высветилось: «Мама».
Дмитрий взял трубку и ушёл на кухню, но голос Ольги Сергеевны пробивался сквозь стены так, будто она стояла в прихожей.
— Что значит она замок поменяла? Ты ей это разрешил? Дмитрий, ты мужчина в этой семье или кто? Завтра привезёшь мне ключ, и без разговоров. Я не собираюсь стоять под дверью, как чужой человек!
Марина осталась в коридоре. Её взгляд упал на сумку, где лежали документы. Она не хотела доставать их именно сегодня. Думала дать Дмитрию хотя бы немного времени — осознать, остыть, выбрать слова. Но уверенный, приказной тон свекрови всё решил за неё.
Через несколько минут Дмитрий вернулся.
— Мама завтра приедет. Надо всем спокойно поговорить.
— Нет.
— Она всё равно приедет.
— Значит, останется на лестничной площадке.
— Марин, не начинай.
— Я как раз закончила.
Он не сразу уловил смысл.
— Что закончила?
Марина молча прошла в спальню, открыла шкаф, достала его дорожную сумку и начала складывать вещи. Без злости, без рывков, без показного драматизма. Свитер. Джинсы. Бельё. Зарядку. Папку с бумагами. Из ванной принесла бритву и пену.
Дмитрий вошёл следом.
— Ты что творишь?
— Собираю твои вещи.
— Ты с ума сошла?
— Нет. Просто я перестала надеяться, что ты наконец станешь мужем, а не посыльным между мной и своей матерью.
Он дёрнулся и попытался выхватить у неё рубашку.
— Хватит!
Марина крепко удержала ткань и посмотрела прямо ему в лицо.
— Не прикасайся.
Дмитрий отступил.
На его лице появилось потерянное, почти мальчишеское выражение. Ещё недавно он, кажется, был уверен, что всё снова пойдёт по привычному кругу: Марина вспылит, он обидится, потом они будут молчать, а через несколько дней жизнь сама собой вернётся в прежнюю вязкую трясину. Но сумка возле двери была настоящей. Новый замок был настоящим. И голос Марины звучал так твёрдо, как он давно от неё не слышал.
— Ты меня выгоняешь?
— Да.
— Из-за мамы?
— Из-за тебя.
Она застегнула молнию и вынесла сумку в прихожую.
— Уходи. И передай своей матери: ключей от этой квартиры у неё больше не будет.
Дмитрий долго не шевелился.
Потом произнёс тихо:
— Я никуда не пойду.
Марина взяла телефон.
— Тогда я вызову полицию и скажу, что человек, который не является владельцем жилья, отказывается покинуть квартиру по требованию собственницы.
Он резко поднял голову.
— Ты собственного мужа полицией пугаешь?
— Я предупреждаю взрослого мужчину. Пока у тебя есть возможность выйти спокойно.
Он смотрел на неё почти минуту. Потом схватил сумку.
— Ты об этом пожалеешь.
— Может быть. Но точно не сегодня.
Дмитрий вышел и с силой захлопнул дверь.
Марина повернула новый ключ в замке. Только после щелчка заметила, что пальцы у неё дрожат. Не от ужаса. От того, что решение перестало быть мыслью и стало поступком.
Телефон Дмитрия зазвонил уже минут через пять. Марина не ответила. Потом позвонила Ольга Сергеевна. Марина сбросила вызов. Следом пришло сообщение: «Ты ещё будешь просить прощения».
Она удалила его, даже не открывая окно ответа.
Ночь оказалась странной. Квартира вдруг стала непривычно просторной, почти пустой. Марина переходила из комнаты в комнату и собирала то, что Дмитрий оставил второпях: кружку с отколотым краем, старый ремень, какие-то бумаги с его фамилией, спортивную кофту, висевшую на спинке стула. Всё она сложила в отдельный пакет и поставила рядом с входной дверью.
Утром раздался звонок.
Марина подошла к глазку.
На площадке стояли Дмитрий и Ольга Сергеевна.
Свекровь пришла в своём лучшем пальто, с идеально уложенными волосами и таким выражением лица, будто явилась не разговаривать, а возвращать себе утраченную собственность.
— Открывай, — громко сказала она через дверь. — Нам надо поговорить.
Марина открыла, но цепочку оставила на месте.
— Говорите.
Ольга Сергеевна на секунду растерялась.
— Ты ещё и на цепочку нас закрыла?
— Я так делаю со всеми, кого не приглашала.
Дмитрий стоял чуть позади матери. Мрачный, небритый, с помятым воротником.
— Марин, давай без этого спектакля.
— Я вас слушаю.
Ольга Сергеевна шагнула ближе.
— Значит, так. Сейчас ты впускаешь мужа домой, отдаёшь мне ключ, и мы делаем вид, что этого позора не было.
Марина чуть склонила голову, внимательно разглядывая свекровь.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Значит, нет по всем пунктам.
Ольга Сергеевна усмехнулась.
— Девочка, ты, по-моему, не понимаешь, с кем разговариваешь.
— С женщиной, которая почти год заходила в мою квартиру без разрешения.
— Я приходила к сыну!
— Ваш сын вчера отсюда ушёл.
— Ты его выгнала!
— Да.
Ольга Сергеевна стукнула ладонью по двери.
— Дмитрий здесь зарегистрирован?
— Нет.
— Он твой муж!
— Пока да. Но муж — не собственник.
Дмитрий поморщился.
— Марин, хватит уже прикрываться бумажками.
— Я ещё даже не начинала.
Она взяла с тумбы папку и через узкую щель показала выписку.
— Квартира оформлена на меня. Куплена до брака. Зарегистрирована только на меня. Ни у вас, ни у Дмитрия прав на неё нет.
Свекровь сузила глаза.
— А ремонт кто делал? Дмитрий тебе полку в ванной прикрутил!
Марина не выдержала и коротко усмехнулась.
— Полку тоже заберёте?
Ольга Сергеевна побагровела.
— Хамка.
— Зато с новым замком.
Дмитрий резко шагнул вперёд.
— Мама, хватит. Марин, я зайду и заберу оставшиеся вещи.
— Я их собрала. Сейчас вынесу.
— Я сам войду.
— Нет.
— Там и мои вещи!
— Именно поэтому я их возвращаю.
Марина закрыла дверь, сняла цепочку, взяла приготовленный пакет и снова открыла. Ровно настолько, насколько было необходимо. Дмитрий выхватил пакет так, будто этим движением она окончательно унизила его перед всем подъездом.
И тут из соседней квартиры выглянула пожилая соседка, Ирина Сергеевна. Марина знала её много лет: женщина была спокойная, внимательная, без привычки вмешиваться в чужие ссоры, но слышала, кажется, всё.
Ольга Сергеевна мгновенно переменилась в лице.
— Вот, Ирина Сергеевна, посмотрите сами! Жена родного мужа на лестницу выставила. Мать к сыну не пускает.
Соседка поправила очки и спокойно посмотрела на неё.
— А вы опять пришли без звонка?
Ольга Сергеевна раскрыла рот.
— Что значит «опять»?
Ирина Сергеевна перевела взгляд на Марину.
— Мариночка, я давно хотела тебе сказать. Эта женщина однажды приводила сюда какого-то мужчину. Не твоего мужа. Представила его сантехником, только он ходил с рулеткой и что-то измерял.