— А ты куда это собралась? Кто будет доставать салатницы? Я гостей на три часа пригласила, они вот-вот придут! — голос Ярины звенел, словно разбивающаяся о кафель посуда. Она стояла в дверях кухни, уперев руки в бока, вся её фигура излучала раздражение и властное недовольство.
Орися застыла у зеркала в прихожей с сумкой в руке. Внутри всё сжалось от знакомого, липкого чувства вины, которое годами вбивали ей под кожу. Но сегодня к нему примешивалась горячая, пульсирующая злость. Она медленно выдохнула, глядя на своё отражение: уставшая женщина с потухшим взглядом. Хватит.
— Ярина, это моя квартира, — произнесла Орися негромко, но уверенно, повернувшись и встретившись взглядом с золовкой. — И сегодня у меня единственный выходной за последние две недели. Я иду в парк. Одна.
— Какой ещё парк?! — взвизгнула Ярина и со злостью швырнула кухонное полотенце на стол так сильно, что солонка подпрыгнула на месте. — Ты совсем с ума сошла? У Полины день рождения! Единственная племянница! Мы же договорились отмечать у вас — у нас ремонт, пыль стоит стеной! Ты обещала сварить холодец и тазик «Оливье» нарезать!
— Ничего я не обещала, — шагнув к двери, ответила Орися. Колени дрожали от напряжения, но отступать она не собиралась. — Ты просто поставила меня перед фактом вчера вечером после моей смены. Я сразу сказала «нет». Но ты опять сделала вид, что не услышала. Как всегда.
Из спальни в прихожую вышел Александр. Муж выглядел сонным и немного растерянным: растянутые штаны домашнего костюма висели мешком; он переводил взгляд с разъярённой сестры на бледную жену с решительным лицом.
— Орисю… ну зачем ты так? — пробормотал он смущённо, почесывая затылок и избегая смотреть жене прямо в глаза. — Продукты ведь уже куплены… холодильник забит под завязку… Ярина уже позвала Полину с подружками… неудобно как-то перед людьми… Ну порежь ты эти салаты быстренько… тебе ж не трудно… час работы всего…
Орися посмотрела на мужа долгим взглядом без выражения. В этот момент внутри неё что-то оборвалось громким внутренним щелчком. Десять лет жизни промелькнули перед глазами: десять лет удобства для всех вокруг. Удобная невестка – молчит; удобная жена – всё поймёт; безотказная «Орися» для избалованной и грубой Полины… Она вспомнила все выходные на чужих дачах и ремонтах; праздники за плитой или тряпкой.
— Неудобно спать на потолке, Александр,— отчеканила она твёрдо.— Одеяло падает… А быть бесплатной прислугой у себя дома мне надоело. Я не нанималась обслуживать твою сестру и её компанию. Я тоже человек… И я устала.
— Да как ты смеешь! — лицо Ярины налилось краской ярости; по щекам пошли пятна гнева.— Мы тебя приняли как родную! В семью ввели! А теперь ты нос задираешь?! Вообразила о себе бог знает что?! Сейчас маме позвоню! Она тебе быстро объяснит твои границы!
Ярина схватила телефон и начала яростно нажимать пальцами по экрану так решительно, будто хотела его проткнуть насквозь своими длинными ногтями.
— Звони кому хочешь,— спокойно бросила Орися, надевая пальто.— Мне всё равно… А я пошла.
Она захлопнула дверь так сильно, что старая кепка Александра свалилась с крючка на пол. На улице Орися жадно вдохнула влажный осенний воздух – холодный и сырой – но облегчения это ей не принесло: сердце билось где-то под горлом; виски стягивало тугим обручем боли.
Пройдя несколько шагов до соседнего подъезда, она опустилась на лавку – сил идти дальше уже не было: ноги налились ватой; руки мелко дрожали от напряжения.
«Неужели всё закончилось? Неужели я разрушила семью из-за какого-то салата?» – пронеслось у неё в голове.
Но тут же другая мысль перекрыла первую:
«Нет… Не из-за салата… Из-за отсутствия уважения».