Через несколько минут дверь подъезда с грохотом распахнулась. На улицу выскочила Полина, восемнадцатилетняя дочь Ярины, не отрываясь от смартфона и жуя жвачку. Завидев Орисю, она сбавила шаг.
— Тётя Орися, ну вы чего тут устроились? — протянула девушка с недовольной миной, даже не удосужившись поприветствовать. — Там мама орёт на всю квартиру, ваш муж носится туда-сюда — сам не знает, куда себя деть. Есть хочется, гости вот-вот нагрянут. Идите уже готовьте что-нибудь! У меня через час подруги придут. И да, дайте потом денег на такси — мне их развозить по домам надо будет. Не на маршрутке же им трястись.
Орися медленно подняла взгляд на племянницу. Наглый прищуренный взгляд, дорогая фирменная куртка — та самая, что была куплена на средства Александра: он тайком передал их сестре «на нужды», ведь у Полины якобы «психологическая травма из-за отсутствия брендовых вещей».
— Полина… — едва слышно произнесла Орися.
— Чего? — девушка демонстративно надула пузырь из жвачки.
— Убирайся отсюда, — отчётливо сказала Орися. — Исчезни с глаз моих. И матери своей передай: никакого праздника не будет. Пусть идут в ресторан за углом и там отмечают. За свой счёт.
Полина захлопнула рот от неожиданности; жвачка выпала прямо на асфальт. Глаза её расширились от удивления.
— Вы… вы в своём уме? Я бабушке всё расскажу!
— Беги жаловаться! Быстрее!
Фыркнув и крутанув пальцем у виска, девушка развернулась и с громким топотом скрылась в подъезде.
Орися закрыла лицо ладонями. Хотелось закричать от обиды и бессилия, но слёзы не шли. Осталась только гнетущая усталость — тёмная и вязкая.
Неожиданно рядом послышался мягкий шум шин: прямо к лавочке подъехало такси и остановилось у тротуара. Из машины вышла Валентина — свекровь Ориси: опираясь на элегантную трость с серебряным набалдашником, она выглядела величественно и уверенно. Видимо, это Ярина вызвала «тяжёлую артиллерию». Внутри Орисии всё сжалось: сейчас начнётся нравоучение о том, как важна семья и что нужно быть мудрее ради мира в доме.
Валентина подошла к лавочке и внимательно посмотрела на невестку; её взгляд задержался на дрожащих руках Ориси.
— Выгнали тебя? Или сама сбежала из этого балагана? — неожиданно мягко спросила она.
Орися растерялась: вместо ожидаемых обвинений услышала спокойный голос без осуждения.
— Сама ушла… — тихо ответила она, отворачиваясь в сторону. — Не могу больше так жить… Валентина… Я ведь не ломовая лошадь… Хочу просто жить… а не быть прислугой для всех подряд…
Свекровь хмыкнула себе под нос, поправила шелковый шарфик и неспешно присела рядом, аккуратно расправив полы пальто.
— И правильно сделала… Давно пора было поставить всех на место… А я уж думала: твоё терпение бесконечно…
Орися удивлённо подняла голову:
— Что вы сказали?
— То самое услышала! — усмехнулась Валентина с холодной решимостью в голосе. — Я эту дурочку Ярину растила вовсе не для того, чтобы она паразитировала за чужой счёт! А Александр… тот ещё размазня… весь в покойного моего мужа пошёл! Стоит только слабину показать – сразу верхом садятся да ещё погоняют! Всё ждала – когда ты наконец взбунтуешься…
В этот момент окно второго этажа распахнулось настежь – из него раздался визгливый голос Ярины:
— Мама! Мамочка! Ты приехала?! Поднимайся скорее! Скажи этой истеричке вернуться немедленно! У нас курица до сих пор заморожена! Гости уже почти пришли! Это катастрофа!
Валентина медленно подняла голову вверх и прищурилась; затем глубоко вдохнула воздух полной грудью и рявкнула так громко своим командным голосом, что прохожие вздрогнули:
— Заткнись немедленно, Ярина! Спускайся сюда сейчас же! И Александра прихвати заодно! Быстро!
Спустя три минуты вся семья стояла у подъезда ровной шеренгой – словно провинившиеся школьники перед директором школы.