Я ожидала приезда внучки Зоряны в аэропорту, держа в руках букет цветов. Она прилетала из Днепра на каникулы. Мы не виделись уже полгода, и я очень скучала. В прошлый раз Зоряна приезжала летом, тогда ей было тринадцать. Сейчас ей четырнадцать — почти взрослая.
Пассажиры начали выходить из зоны прилёта. Я с волнением всматривалась в лица, надеясь увидеть её. И вот она появилась — высокая, худощавая девочка с наушниками и телефоном в руке. Волосы окрашены в странный розовый оттенок, а на носу — пирсинг.
— Зоряна! — я замахала рукой.
Она подняла взгляд от экрана телефона, заметила меня и кивнула. Подошла медленно, вынула один наушник.
— Привет, бабушка.
Я шагнула вперёд с раскрытыми руками, желая обнять её. Но Зоряна отпрянула.
— Не надо меня трогать руками, — прозвучало холодно.
Я застыла с поднятыми руками и медленно их опустила. Оказалось, что мои объятия внучке неприятны.
— Зоряна, я так по тебе скучала…
— Ну и что? Это не повод прикасаться ко мне. Я не люблю объятий.
Она взяла чемодан и направилась к выходу. А я осталась стоять с цветами в руках и тяжестью на сердце.
Мы поехали домой на такси. Всю дорогу я пыталась завести разговор: спрашивала про школу, подруг, увлечения. Но Зоряна отвечала коротко и не отрывалась от телефона. Казалось, моё присутствие её тяготит.
Дома я показала ей комнату: постелила свежее бельё, повесила новые шторы, поставила вазу с цветами — всё ради неё. Зоряна огляделась и сморщилась:
— Бабушка, тут пахнет нафталином.
— Это запах чистоты и свежести, Зоряна. Я проветривала бельё специально для тебя.
— По-моему — это просто вонь. Открой окно.
Я распахнула окно настежь. Она бросила чемодан на кровать и стала разбирать вещи. Я стояла у дверей растерянная и не знала, как себя вести дальше.
— Может быть перекусишь? Я приготовила тебе котлеты — твои любимые раньше были…
— Я теперь не ем мясо. Я вегетарианка.
— С каких это пор?
— Уже около полугода как… Разве мама тебе не говорила?
Моя дочь Александра действительно ничего об этом не сообщала — мы редко созваниваемся: у неё всегда работа да дела…
— Нет… Не говорила мне об этом… Тогда что ты хочешь?
— Овощи или фрукты подойдут… Можно салатик какой-нибудь сделать.
Я пошла на кухню готовить салат: нарезая помидоры с огурцами, думала о том, как изменилась моя внучка за это время… Раньше она была ласковой девочкой: при встрече бросалась обнимать меня крепко-крепко… делилась всем без стеснения… А теперь будто чужая стала – холодная и отчуждённая…
Мы поужинали молча: Зоряна лениво ковыряла вилкой салатные листья; я пыталась есть котлеты – но кусок буквально застревал в горле… После ужина она сразу ушла к себе в комнату и закрылась там одна…
Ночью мне долго не спалось – ворочалась под одеялом с тяжёлым сердцем… Всё думалось: как найти путь к ней? Почему она стала такой далёкой?
Утром она вышла только около одиннадцати – я уже давно была на ногах и успела испечь блинчики к завтраку…
— Доброе утро, Зоряночка! Хочешь блинчиков?
— А с чем они?
— С творогом… И ещё со сгущёнкой есть…
— Сгущёнка ведь из молока? Я молочное тоже больше не ем…
— Но ты же раньше так любила!
— Раньше многое нравилось… Люди меняются же со временем… бабушка…
Она налила себе воды прямо из-под крана — выпила залпом стакан — и ушла обратно к себе в комнату… А я осталась одна за столом перед тарелкой остывших блинов…
Прошло несколько дней почти без изменений: Зоряна всё время проводила у себя – либо слушая музыку через наушники, либо уткнувшись в телефон… На мои предложения прогуляться или сходить вместе куда-нибудь – неизменно следовал отказ…
Однажды вечером я больше не смогла терпеть…