Однажды вечером я не выдержала. Постучав в её дверь, я вошла.
— Зоряна, нам нужно поговорить.
Внучка бросила на меня раздражённый взгляд.
— О чём именно?
— О том, что происходит между нами. Ты приехала на каникулы, но мы почти не общаемся. Ты словно избегаешь меня.
— Я никого не избегаю. Просто мне спокойнее быть одной.
— Но ведь раньше тебе нравилось проводить время со мной. Мы вместе пекли пироги, гуляли по аллеям, делились мыслями…
Зоряна отложила телефон и посмотрела на меня с холодной отстранённостью.
— Бабушка, тогда мне было восемь лет. Я была ребёнком. Сейчас мне четырнадцать. Я изменилась. Мне больше не интересны твои пироги и прогулки.
— А что тебе интересно сейчас? Давай найдём общее занятие — то, что тебе по душе.
— Мне нравится сидеть с телефоном и слушать музыку. В одиночестве.
— Но это же замкнутость! Тебе необходимо общение!
Зоряна поднялась с кровати и подошла ко мне вплотную.
— Бабушка, ты надоела мне. Я вовсе не хотела сюда ехать — мама настояла. Сказала, что ты одна и тебя нужно навестить. Вот я и приехала. Но это не значит, что я обязана изображать радость.
Эти слова ударили по сердцу сильнее любого упрёка. Не сказав ни слова, я вышла из комнаты.
Позже вечером позвонила дочери Александре.
— Александра, что происходит с Зоряной? Она совсем другая стала…
Дочь тяжело вздохнула:
— Мамочка, это возраст такой — переходный период у неё сейчас. Все подростки через это проходят. Дай ей немного времени.
— Но она даже прикасаться ко мне не даёт! Говорит, будто ей неприятны мои объятия!
— Мам… правда… в этом возрасте многие дети так реагируют на физический контакт — им это просто некомфортно. Это нормально для них сейчас.
— Нормально?! Александра, она будто ненавидит меня!
— Нет-нет… Просто ей тяжело сейчас справляться со своими чувствами и переменами внутри себя. Потерпи немного — всё наладится со временем…
Я положила трубку с тяжестью в сердце: слова дочери звучали успокаивающе, но внутри всё протестовало против этого объяснения. Одно дело — трудный возраст… Совсем другое — отвращение к близкому человеку…
На следующее утро я решилась снова поговорить с Зоряной. Зашла к ней в комнату с чашкой чая в руках.
— Зоряна, я принесла тебе чай… С мёдом — как ты раньше любила…
Она даже не взглянула на чашку:
— Я уже говорила: мёд — это продукт эксплуатации пчёл… Я его не употребляю…
Я поставила чашку рядом и присела на край кровати:
— Скажи честно… Может быть я чем-то тебя задела? Обидела?
Внучка посмотрела прямо в глаза и замолчала на мгновение:
— Хочешь услышать правду?
— Конечно хочу…
— Ты слишком навязчивая… Постоянно лезешь со своими объятиями, вопросами и заботой… Это душит меня… Я чувствую себя как будто в ловушке…
Я попыталась объяснить:
— Но ведь это проявление любви… Зоряна… Я так редко тебя вижу… Хочу показать тебе свою привязанность…
Она покачала головой:
— Для тебя это любовь… А для меня насилие… Ты игнорируешь мои просьбы держать дистанцию… Готовишь еду без учёта моих вкусов… Всё время вторгаешься туда, куда тебя никто не звал…
Слово «границы» прозвучало для меня непривычно резко… Раньше такого понятия просто не существовало: бабушки обнимали своих внуков без спроса – это считалось нормой…
Я тихо сказала:
— Мне просто хочется быть ближе к тебе…
Но ответ был холодным:
— А мне этого не нужно… У меня есть мама – этого достаточно… Ещё одна взрослая рядом только мешает…
Я поднялась и вышла из комнаты молча… Ком подступал к горлу – но слёз пока удавалось избежать… Только оказавшись одна у себя – позволила себе разрыдаться… Внучка – та самая девочка, которую я любила всей душой – теперь отвергала мою заботу как удушающую тень…
Прошла ещё неделя молчаливого сосуществования под одной крышей… Мы почти не разговаривали: я готовила овощные блюда – она ела их молча и уходила обратно к себе… Иногда выходила прогуляться – всегда одна…
И вот однажды вечером Зоряна вернулась домой расстроенной: куртку бросила прямо в коридоре и захлопнула за собой дверь своей комнаты так громко, что стены дрогнули… Сквозь тишину доносились её всхлипывания…