Оксана заметно осунулась, под глазами проступили тёмные круги. Супруг наведывался лишь по выходным: привозил пакеты с едой, помогал мыть тёщу, потому что одной Оксане было не под силу переворачивать тяжёлое, неподвижное тело. Игорь за это время объявился ещё трижды — неизменно с пустыми руками, если не считать формальной шоколадки, — и каждый раз с воодушевлением делился очередными «грандиозными» замыслами.
В один из февральских дней, когда за окнами завывала метель, Людмила неожиданно позвала дочь. Голос её звучал непривычно чётко и твёрдо.
– Оксана, присядь.
Та опустилась на край кровати, ожидая обычной просьбы подать воды или поправить плед.
– Мне нужен нотариус, – произнесла мать.
Оксана растерялась.
– Зачем, мам? Пенсию переоформить? Я могу сделать доверенность…
– Нет. Я хочу написать завещание.
У Оксаны ёкнуло в груди. Раньше они об этом не говорили. Квартира у матери была просторная, трёхкомнатная, в центре города, в «сталинке» с высокими потолками. Единственное, но весьма серьёзное наследство. Где‑то в глубине души Оксана всегда допускала, что жильё, скорее всего, перейдёт Игорю. Мать не раз повторяла: «Ты, Оксана, замужем, у тебя всё устроено, а Игорь неприкаянный, ему свой угол нужен».
– Хорошо, мам, – тихо ответила она. – Я приглашу нотариуса на дом.
На следующий день приехала нотариус — строгая дама в очках. Она попросила Оксану выйти.
– Так положено, – сухо пояснила она. – Наследодатель должен изъявить волю без присутствия заинтересованных лиц.
Оксана сидела на кухне, глядя на давно остывший чай, и прислушивалась к приглушённым голосам за стеной. Было горько. И дело даже не в квартире, а в предсказуемости происходящего. Полгода она выносила судно, не спала ночами, терпела колкие замечания, а Игорь, который толком не помогал, в итоге получит всё. Речь шла не о квадратных метрах, а о той самой материнской любви, которой ей всегда недоставало.
Через час нотариус ушла. Людмила выглядела измождённой, но умиротворённой.
– Всё, – произнесла она. – Теперь мне спокойно. Позвони Игорю, пусть приедет в выходные.
Брат появился в субботу. Услышав о визите нотариуса (Оксана ничего скрывать не стала), он заметно оживился. Расхаживал по комнатам, оценивающе осматривал стены, постукивал по косякам.
– Тут, конечно, ремонт нужен серьёзный, – рассуждал он. – Перепланировку сделаю. Кухню объединю с гостиной. Мам, ты правильно решила. Всё должно быть по справедливости.
Людмила лишь слабо улыбалась и поглаживала его по руке.
– По справедливости, сынок. Именно так.
Оксане было тяжело наблюдать за этим. Она ощущала себя чужой на этом торжестве.
Весной Людмилы не стало. Она ушла тихо, во сне, когда Оксана задремала в кресле рядом. Несмотря на все испытания последних месяцев, дочь искренне оплакивала мать. С её уходом исчезла та нить, что держала её в напряжении и одновременно давала ощущение нужности — пусть и такой болезненной ценой.
Похороны Оксана организовала вместе с мужем. Игорь на церемонии рыдал громче остальных, произносил проникновенные речи о том, какую выдающуюся женщину они потеряли и как ему будет её не хватать. На поминках он перебрал лишнего и стал рассказывать родным, как превратит мамину квартиру в элитное жильё и будет сдавать его за большие деньги.
– Ты бы повременил, Игорь, – одёрнул его Павел. – Земля ещё не остыла, а ты уже квадратные метры делишь.
– А чего тянуть? – огрызнулся Игорь. – Жизнь идёт дальше. Мать хотела, чтобы я был счастлив. Это её воля.
Оглашение завещания назначили через полгода. В кабинете нотариуса собрались Оксана с супругом и Игорь, явившийся один, но с видом триумфатора. Он уже прикидывал, какую машину приобретёт после продажи квартиры.
Нотариус вскрыла конверт. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги.
– «Я, Людмила, находясь в здравом уме и твёрдой памяти…» – начала она читать ровным, бесстрастным голосом.
Игорь нетерпеливо постукивал носком ботинка по полу.
– «…всё своё имущество, а именно: квартиру по адресу… дачный участок… денежные вклады в Сбербанке… завещаю своей дочери, Оксана».
Повисла звенящая пауза. Оксана застыла, не сразу осознав услышанное. Она перевела взгляд на мужа — тот изумлённо поднял брови. Игорь же остался стоять с приоткрытым ртом, и его лицо медленно наливалось краской.
– Что?