– Что? – с трудом произнёс он. – Здесь ошибка. Там должно быть «сыну». Прочитайте внимательнее!
– В документе указано «дочери», – ровным тоном ответила нотариус. – И далее следует пояснение, которое Людмила просила огласить вслух.
Она поправила очки и продолжила чтение:
– «Сынок, Игорь. Я любила тебя больше собственной жизни, и ты это знаешь. Всегда поддерживала тебя, защищала, отдавала самое лучшее. Я верила в твои способности. Но в последние месяцы многое осознала. Когда мне было плохо, рядом находилась Оксана. Когда меня одолевал страх, мою руку держала Оксана. Когда я не могла позаботиться о себе, именно Оксана кормила меня. Ты же, сынок, появлялся лишь тогда, когда тебе что-то требовалось. Я не обвиняю тебя — я сама тебя таким вырастила. Но если я оставлю тебе квартиру, это окончательно тебя погубит. Ты продашь её и снова потеряешь деньги в своих бесконечных проектах, как уже терял всё, что я тебе давала. Оксане же эта квартира нужнее. Она заслужила её своим трудом, терпением и любовью, которую я, к своему стыду, слишком редко замечала. У тебя, Игорь, есть руки, ноги и голова. Начни жить самостоятельно. А тебе, Оксана, говорю спасибо. Прости меня, дочка, если сможешь».
Нотариус аккуратно положила лист на стол.
– Это всё.
Игорь вскочил так резко, что стул с грохотом повалился на пол.
– Это фальшивка! – закричал он, захлёбываясь словами. – Она не могла такого написать! Это ты, – он указал пальцем на Оксану, – ты её вынудила! Напичкала таблетками! Воспользовалась её состоянием! Я всё оспорю! Подам в суд! Назначу экспертизу! Мать была невменяемой!
– Людмила предоставила заключение психиатра о своей дееспособности на момент подписания завещания, – невозмутимо пояснила нотариус. – Кроме того, велась видеозапись процедуры. Ваша мама находилась в полном здравии. Вы вправе обратиться в суд, но перспектив у дела нет.
Игорь метался по кабинету, словно загнанный зверь.
– Вы все сговорились! Предатели! Родного брата обокрали! Мать бы в гробу перевернулась!
– Это её слова, Игорь, – тихо произнесла Оксана. Впервые за долгие годы она смотрела на брата без привычной робости и без жалости — спокойно и отчуждённо. – Она всё видела. И про апельсины, и про твои «проекты». Просто любила тебя и не хотела огорчать. Но слепой она не была.
Игорь вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что со стены сорвался календарь.
Оксана и Павел вышли на улицу. Стоял тёплый сентябрьский день, почти такой же, как в день похорон, но теперь воздух казался особенно свежим и прозрачным.
– Честно говоря, не ожидал, – признался Павел, обнимая жену за плечи. – Думал, Людмила до последнего будет считать его идеалом. А она, выходит, мудрой оказалась. Пусть и слишком поздно.
– Она хотела защитить меня, – ответила Оксана, глядя на золотистые листья. – И его тоже. От него самого. Знаешь, Павел, для меня важна даже не квартира. Главное — её последние слова. «Прости меня, дочка». Это дороже любых квадратных метров.
Игорь, разумеется, попытался оспорить завещание. Нашёл юриста, пообещал ему процент от возможного выигрыша, бегал по инстанциям, публиковал в социальных сетях обвинения в адрес «сестры-мошенницы». Однако, как и предупреждала нотариус, документы были оформлены безупречно. Суд отказал в иске. Спустя полгода, когда средства окончательно иссякли, Игорь уехал в другой регион — искать удачу и новых инвесторов для своих замыслов. Связь с ним постепенно оборвалась.
Оксана и Павел сделали в маминой квартире ремонт. Не тот «элитный», о котором мечтал брат, а простой, светлый и по-настоящему уютный. Жильё решили передать дочери Екатерине — ей исполнилось восемнадцать, впереди были институт и самостоятельная жизнь.
Иногда, заходя полить цветы, пока дочь была на занятиях, Оксана присаживалась на тот самый стул, где любила сидеть мама, и смотрела на старую семейную фотографию на стене. На снимке они были вместе: молодой отец, красивая улыбающаяся мама, маленькая Оксана с бантами и карапуз Игорь на её руках. Теперь Оксана глядела на фото без прежней боли. Обида исчезла, растворилась без следа. Осталась лишь тихая светлая память и ощущение выполненного долга. Она сделала всё, что могла. И мама это знала.
Поставьте лайк и подпишитесь на канал, если вас тоже тронула эта история о справедливости и семейных ценностях.