— Богдан, ну сколько можно возиться с этим старьём? — Дарина вновь бросает взгляд на обветшалую гитару, прислонённую в углу балкона. — Струны проржавели, гриф треснул… Выброси уже наконец!
— Какое ещё старьё? — Богдан моментально занимает оборонительную позицию, даже чашку с чаем ставит на стол с заметной резкостью. — Это же гитара Михайла!
— Да хоть чья! — жена отмахивается. — Ты хоть раз за все эти годы на ней играл?
— Я ведь не умею играть, ты же в курсе…
— Вот именно! Тогда зачем она тут пылится? Лучше бы цветы поставили или…
— Не отдам! — неожиданно жёстко перебивает он. — Слышишь? Не отдам.
Дарина удивлённо вскидывает брови — муж редко бывает таким непреклонным. Обычно он легко идёт на уступки.
— Богдан, что с тобой? Это всего лишь старая гитара…
— Не просто старая, — он подходит к инструменту и бережно берёт его в руки. — Михайло играл на ней полжизни. Купил после войны на первую получку.
— Ну и что теперь? Устроим музей прямо дома?
Богдан молчит, проводит пальцами по ослабленным струнам. Звук выходит тусклый и дребезжащий.
— Знаешь что… — вдруг произносит он. — Давай попробуем её восстановить.
— Мы?! — Дарина едва не поперхнулась чаем. — Богдан, ты серьёзно? Мы же ничего не смыслем в этом!
— И что с того? Попробуем хотя бы. Отнесём в мастерскую, струны заменим…
— Но зачем? Ты же всё равно играть не станешь!
Богдан опускается рядом на стул, кладёт гитару себе на колени:
— Дарин, помнишь рассказы Михайла? Как он вечерами во дворе играл… Соседи слушали молча.
— Помню… — голос жены становится мягче. — Он действительно красиво играл.
— А я так ни разу и не попробовал. Всё времени не было: работа да заботы…
— Так начни сейчас!
— На чём играть-то? Она ведь совсем расстроена.
И правда: состояние у инструмента удручающее. Лак облупился, дека пошла трещинами, струны болтаются без натяжения.
— Хорошо уж… — вздыхает Дарина. — Попробуем восстановить её. Но при одном условии!
— Каком?
— Если починим – ты начнёшь учиться играть. Хотя бы пару песен выучи.
— Договорились!