— Может, расскажет что-нибудь… о том, как он играл.
Екатерина живёт этажом выше. Ей уже под восемьдесят, но она ещё полна энергии.
— Ой, Богданчик! — оживляется она при их встрече. — Гитару принёс? Дай взглянуть…
Она берёт инструмент в руки, внимательно осматривает:
— Точно Михайлова! Как же он на ней играл… заслушаться можно было.
— А что именно исполнял? — спрашивает Богдан с интересом.
— Да всё понемногу: и военные песни, и романсы… «Катюшу» особенно любил. И «Тёмную ночь». Голос у него был красивый, баритональный.
— А вы не помните, как он аккорды ставил?
Екатерина смеётся:
— Милый мой, я ведь не музыкант! Но помню, как пальцы у него ложились… Вот так примерно…
Она неуверенно показывает на грифе примерное положение рук Михайла.
— Он ещё говорил, — продолжает она с улыбкой, — что музыка — это не про технику. Это про сердце. Можно сыграть чисто и правильно — а душа молчит. А можно ошибиться пару раз — но если от души играть, все слушать будут со слезами на глазах.
Дома Богдан пробует перебрать «Катюшу». Пока выходит неровно, но мелодия уже угадывается.
— Слушай, — говорит он Дарине вечером. — А может быть, найдём ещё кого-то из тех, кто его знал?
— Зачем?
— Хочется понять… каким он был человеком. Я ведь совсем малышом был тогда. Почти ничего не осталось в памяти.
Дарина задумывается:
— Давай позвоним Лесе. Она же твоя двоюродная сестра и постарше нас обоих. Может что-то вспомнит.
Леся живёт в другом городе Украины, но по телефону охотно делится воспоминаниями:
— Михайло? Конечно помню! Он всегда играл на всех семейных встречах. Такой добрый был человек… Нас всех песням учил с детства.
— А какие песни пел?
— «Пусть всегда будет солнце», «Жили у бабуси»… И ещё одна красивая была… про солдата, который домой возвращается… Название вылетело из головы.
Богдан аккуратно записывает названия песен. Вечером ищет аккорды в интернете и пробует играть их сам.
Проходит месяц — теперь ему удаётся исполнить несколько простых мелодий. Пусть пока не идеально чисто, но уже вполне узнаваемо.
— Даринуська… — говорит он однажды вечером. — А что если мы устроим концерт?
— Концерт? — удивляется жена.