В конце концов, Богдану всё это окончательно надоело. Пылкие чувства уступили место разочарованию, усталости и ощущению безысходности. Всё чаще он ловил себя на мысли: куда подевалась любовь? Как он вообще оказался в такой ситуации? А тем временем Александр поддерживал Кристину, страдавшую от безответного чувства.
Именно поэтому, когда на работе у него сжалось сердце, Богдан не испугался. Наоборот — мелькнула мысль, что смерть могла бы стать избавлением от всех мучений.
Лифт наконец достиг первого этажа. Богдан вошёл внутрь и прислонился спиной к стенке кабины. Двери сомкнулись, и лифт начал подниматься. На шестом этаже он вышел, открыл дверь квартиры и буквально ввалился внутрь. Снимая куртку и вешая её на крючок, заметил женское пальто и рядом — чужую кожаную куртку. Удивился: Ирина должна была быть на работе. Утром она выглядела вполне бодрой и ни о чём необычном не говорила.
Он прислушался. Из-за плотно закрытой двери комнаты не доносилось ни звука. Постояв немного с рукой на холодной металлической ручке, Богдан резко распахнул дверь. На неубранном диване среди смятых простыней переплелись два обнажённых тела. Рыжие волосы Ирины ярким пятном рассыпались по подушке.
Сердечная боль вернулась с новой силой — настолько сильной, что Богдан не смог вдохнуть. Всё поплыло перед глазами, он облокотился плечом о дверной косяк. Перед тем как потерять сознание, он успел увидеть расширенные от ужаса глаза Ирины.
Мрак сменился светом. Богдан шагнул вперёд — и оказался на дороге. Перед ним раскинулось бескрайнее поле пшеницы, где между колосьями мерцали васильки. У горизонта поле сливалось с чистым голубым небом без единого облака. Это место было ему знакомо. Стоило повернуть голову налево — и должны были бы показаться крыши домов той самой деревни, где он проводил летние каникулы у бабушки.
Он повернулся — но домов не было. Лишь бесконечное пшеничное море тянулось вдаль. Обернувшись назад, Богдан увидел стену леса по другую сторону дороги. Автобус тогда ходил только до соседнего села — к бабушке вела просёлочная дорога, которую во время дождей размывало так, что кроме трактора там никто проехать не мог.
Он опустил взгляд вниз — стоял босиком, но не ощущал ни острых камешков, ни неровностей под ногами. Свет был мягким и тёплым, но солнце отсутствовало. Не было ни ветра, ни звуков — ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Всё вокруг казалось застывшим и нарисованным.
Затем свет исчез. Когда он вернулся вновь, Богдан оказался на том же месте — на дороге перед полем. Он решил идти вперёд: стоять здесь бесконечно смысла не было. Вскоре впереди показался мост через овраг — знакомое место из детства. Внизу протекал ручей, который во время ливней превращался в бурную реку и затапливал мост.
Богдан не понимал происходящего: как он здесь оказался? И спросить было не у кого.
— Дальше пройти невозможно. Я уже пыталась… — рядом послышался мягкий женский голос.
Он остановился и увидел девушку. Она сидела на краю моста, свесив ноги вниз. Её волосы цвета спелой пшеницы ниспадали по плечам, а глаза сияли яркой синевой на фоне бледной кожи лица — словно два озера в утреннем тумане. Такой красоты Богдан ещё никогда не встречал. Даже Ирина рядом с ней казалась блеклой.
Он был уверен: секунду назад её здесь точно не было… Откуда она появилась? Подойдя ближе, он сел рядом с ней.
Внезапно его охватила паника: а что если свет снова исчезнет? А если он больше никогда её не увидит?.. Он попытался вдохнуть — но воздух словно застрял в горле. Чем сильнее старался дышать, тем острее становилась боль в груди…
— Доктор! Он пришёл в себя! Быстрее! — донёсся до него знакомый голос… И внезапно боль отпустила.
Богдан открыл глаза… и тут же зажмурился от резкого света над головой.
Дышать стало легче: грудь всё ещё будто стягивало тугим обручем, но уже без боли. Он снова приоткрыл веки.
— Богдан… ты так меня напугал… — над ним склонилась Ирина.
— Что со мной?.. — с трудом выдавил он хриплым голосом сквозь пересохшее горло и царапающее ощущение внутри него.