— Присаживайтесь, — Мария придвинула стул для невестки. — Михайло, иди сюда, садись рядом с бабушкой.
Мальчик устроился на стуле, озираясь по сторонам. Он бывал здесь всего третий раз в жизни, и квартира казалась ему чужой и немного тревожной.
— А это что? — он потянулся к тарелке с пирожками.
И тут Виктория произнесла фразу, которую Мария запомнила навсегда:
— Не трогай это. Бабушка своими немытыми руками лепила. Мы потом в кафе заедем — там нормальную еду поешь.
Мария застыла с тарелкой в руках. Эти слова ударили сильнее любой обиды. Немытые руки… Она, которая с утра трижды мыла руки с мылом, надевала чистый фартук, которая всю жизнь кормила семью — и вдруг «немытые».
Михайло отдёрнул руку и испуганно взглянул на бабушку. В его глазах она уловила перемену: теперь он видел в ней грязную старушку. С запачканными руками.
— Виктория… — начал было Дмитрий.
— Что Виктория? Ты же знаешь, какая тут гигиена. Я не хочу, чтобы ребёнок чем-то отравился.
Мария поставила тарелку на стол. Её пальцы дрожали.
— Я… сейчас чай принесу, — тихо сказала она и вышла на кухню.
В кухне она прислонилась к стене и закрыла глаза. Слёзы текли сами собой — остановить их не получалось. Немытые руки… Те самые руки, что стирали пелёнки Дмитрию в младенчестве; те ладони, что гладили его по голове во время болезни; те пальцы, что заплетали косички внучкам, готовили завтраки и вязали тёплые носки зимними вечерами… Разве они могли быть грязными?
Она посмотрела на свои ладони: кожа загрубела от труда, ногти аккуратно подстрижены; на безымянном пальце поблёскивало обручальное кольцо — сорок лет не снимала его ни разу. Руки как руки: рабочие и чистые.
Из комнаты доносилась тишина. Потом послышался голос сына — глухой и раздражённый; затем ответ Виктории — визгливый и обиженный. Они спорили вполголоса, но Мария не вслушивалась: ей было всё равно.
Она вытерла слёзы краем полотенца, умылась холодной водой из-под крана и взглянула в зеркало над раковиной: уставшая женщина с покрасневшими глазами смотрела на неё в ответ. Вот что осталось от прежней себя.
Когда она вернулась с чайником в комнату, Виктория сидела молча с плотно сжатыми губами; Дмитрий уставился в столешницу; Михайло возился со смартфоном.
— Чаю налить? — спросила Мария негромко и начала разливать по чашкам.
Обед прошёл почти без слов. Виктория демонстративно проигнорировала угощение: ни салатов не попробовала, ни холодец не тронула вилкой. Дмитрий ел понемногу и как будто извиняясь за кого-то другого — взгляд всё время был опущен вниз. Лишь Михайло незаметно для матери стащил пирожок с яблоками со стола и быстро засунул его за щёку.
Мария заметила этот жест. И он понял это тоже: взглянул ей прямо в глаза и чуть улыбнулся — застенчиво и по-своему заговорщицки. Она ответила ему такой же тёплой улыбкой.
Спустя час они начали собираться домой.