Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Привезли его около трёх часов ночи. Я как раз взглянула на старые часы над постом — стрелка дёрнулась на цифре три. Она всегда так подрагивала — механизм барахлил уже лет пять.
Я была одна на смене. Районная больница, ночь, пустой коридор. Санитары закатили носилки и тут же скрылись. Бросили только: нашли у обочины, без документов.
Я подошла ближе и заметила на его животе полотенце, насквозь пропитанное кровью. Приподняла его — сердце сжалось. Огнестрельное ранение. За двенадцать лет работы в этой больнице я повидала многое. Но такие случаи — это уже полиция, бумаги, допросы.
Он открыл глаза. Тёмные, внимательные. И вдруг крепко схватил меня за руку.
— Не вызывайте полицию, — голос был сиплым, но уверенным. — Прошу вас… они меня добьют.
По инструкции я обязана была сообщить. Так положено по правилам. Но когда я встретилась с его взглядом — не смогла сделать этого. Там не было ни злости, ни угрозы… только отчаяние и страх человека, загнанного в угол.
— Как вас зовут? — спросила я тихо.
Он отрицательно покачал головой.
Я тяжело вздохнула и пошла за инструментами.
Мне тогда было тридцать четыре года. Жила одна в съёмной квартире на окраине Запорожья. Мама умерла два года назад — она тоже была медиком, врачом по профессии. Часто повторяла мне: «Владислава, врач лечит болезнь, а медсестра спасает человека. Без нас никто бы не выжил».
Отец ушёл из семьи ещё когда мне было шесть лет. Жених был — Дмитрий… Прожили вместе пять лет. А потом выяснилось: детей у меня быть не может. И Дмитрий ушёл тоже… Сказал: прости, но мне нужна семья… настоящая…
Так я и жила: работа-дом-работа снова… В пустой квартире на тумбочке стояла фотография мамы — иногда я разговаривала с ней вслух перед сном… Спрашивала: «Мамочка… ну когда же? Когда хоть что-то изменится?..»
В ту ночь всё изменилось.
Я обработала рану аккуратно и извлекла пулю — к счастью, она застряла неглубоко; ребро приняло удар на себя и спасло ему жизнь. Зашила рану как могла тщательно… Он потерял сознание от боли, но ни звука не издал — только стискивал зубы и смотрел мне прямо в глаза своими тёмными глазами…
Третья палата пустовала уже месяцами… Я перевезла его туда сама ночью… Утром Лариса, старшая медсестра со стажем более тридцати лет, взглянула на меня внимательно… губы её плотно сжались… но она ничего не сказала… Поняла всё без слов…
Так началась моя жизнь напополам.
Днём я выполняла свои обычные обязанности в отделении… А ночью возвращалась к нему…