Первую неделю он почти не произносил ни слова. Я меняла повязки, следила за температурой, приносила еду из больничной столовой. Он просто смотрел на меня — молча.
— Вам нужно поесть, — напоминала я. — Организму нужны силы для восстановления.
Он кивал, принимал еду. И снова погружался в тишину.
Но однажды среди ночи он вдруг заговорил:
— Ты устала. Иди домой.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Я на дежурстве.
— Это уже третья смена подряд у тебя.
Я застыла с бинтом в руках. Никто раньше этого не замечал. Ни коллеги, ни бывший жених — никто. А этот человек, которого я знала меньше недели и за которым ухаживала тайком от всех, заметил сразу.
— Откуда вы знаете?
— Просто вижу.
И он слегка улыбнулся — впервые за всё это время.
С тех пор мы начали разговаривать. Не о нём — он по-прежнему ничего о себе не рассказывал. Зато спрашивал обо мне: о моей жизни, работе, маме. Слушал так внимательно, будто это было самое важное в мире. И я делилась: вспоминала детство в этом же городе, рассказывала про медучилище и как мама гордилась тем днём, когда я устроилась работать в больницу.
— А муж есть? — спросил он однажды.
— Нет мужа.
— А был?
Я немного помолчала и всё же ответила:
— Был жених… Ушёл от меня.
— Почему?
— Потому что я не могу иметь детей…
Он посмотрел на меня долго и серьёзно. Потом сказал:
— Мужчина, который бросает такую женщину — вовсе не мужчина.
Я рассмеялась впервые за много месяцев. И вдруг поняла: рядом с ним мне спокойно и правильно. С этим незнакомцем без имени и документов, с пулевым ранением в боку… Мне было хорошо рядом с ним — по-настоящему хорошо.
И это пугало до дрожи внутри.
На десятый день пришёл Святослав. Он работал в полиции; мы когда-то вместе учились в школе. Зашёл якобы по делу — жаловался на спину, хотел записаться на физиотерапию. Но я сразу почувствовала: дело вовсе не в здоровье.
— Владислава… тут такое дело… — он оглянулся по сторонам и перешёл на шёпот: — Одного человека ищут… Говорят опасный… Может быть раненый… Если вдруг увидишь кого-то подозрительного — сразу звони мне, ладно?
У меня похолодели пальцы рук.
— Конечно… Обязательно позвоню…
Святослав ушёл, а я осталась стоять неподвижно посреди коридора больницы, словно приросла к полу ногами…
Ночью я пришла к нему снова. Он уже сидел на кровати: окрепший, с почти затянувшимися ранами.
— Кто ты? — спросила прямо и без обиняков.
Он промолчал…
— Тебя ищут… Полиция говорит: ты опасен…
Он смотрел прямо мне в глаза своими тёмными внимательными глазами… И продолжал молчать…
Мой голос дрожал:
— Я рискую всем ради тебя! Работой… свободой… жизнью! Я имею право знать правду!
Он поднялся с кровати и подошёл ко мне вплотную…