Я заглянула в глазок и увидела — на пороге стояли Нина, Мирослав и сестра. Все трое были с перекошенными от гнева лицами. Сделав глубокий вдох, я распахнула дверь. «Даже не здоровайся!» — резко бросила Нина, протискиваясь внутрь. «Иди сюда! Нам нужно серьезно поговорить!». Мирослав заговорил тем же тоном, каким отчитывал меня в юности.
«Хорошо, давайте обсудим». Мама повернулась ко мне с упреком: «Как ты могла так поступить с нами, Марьяна!? К нам пришли двадцать пять человек, ожидая праздничного застолья, а в итоге — ничего! Совсем ничего!». Отец добавил: «Гости спрашивали про еду. Пришлось выдумывать, что служба доставки подвела!». Александра подошла вплотную: «Свекровь с тестем теперь уверены — наша семья совершенно несобранная! Мать Антона всё время допытывалась, почему у нас не было запасного плана!».
Нина всплеснула руками: «И дети! Все девять носились по дому, кричали, устроили настоящий бедлам! Это был кошмар!». Я едва удержалась от улыбки. «Ох уж этот ужас… Наверное, очень непросто было уследить за такой толпой детей во время семейного торжества». «Не язви!», — рявкнул отец. «Ты отлично понимаешь, что натворила!».
«Да уж понимаю. Просто решила больше не быть вашей бесплатной няней и спонсором новогоднего застолья». «Ты ведь наша дочь!» — глаза Нины наполнились слезами. «Ты обязана помогать семье!». «Помогать — это одно дело. Но вы же хотели свалить на меня оплату банкета для всех и при этом оставить сидеть с девятью детьми весь вечер, пока сами веселитесь за столом!». Щеки сестры налились краской.
«Какая же ты эгоистка! Мы вкалывали всю неделю ради этого вечера! Мы тоже заслужили немного отдыха!». «А я разве не работаю? Мне отдых не положен?» — возразила я. «У тебя нет детей!» — закричала она. «Ты понятия не имеешь, каково это тяжело!». Я кивнула: «Да, у меня нет детей. А значит Новый год для меня — это возможность провести время с близкими по-настоящему вместе, а не нянчиться чужими детьми». Мама разрыдалась.
«Из-за тебя мы опозорились перед всей родней! Леся сказала больше к нам ни ногой! Никита с семьёй уехали раньше времени!». Отец добавил: «Они заявили прямо – у нас всё слишком сумбурно проходит! Брат Антона спросил: ‘У вас всегда такие провалы на праздниках?'». Александра подхватила: «Я даже не знала что ответить…». Я смотрела на них троих – родителей и сестру – стоящих посреди моей квартиры и обвиняющих меня в том, что их план провалился.
«Знаете что? Мне всё равно! Всё равно на ваш испорченный Новый год! На то, что гости разъехались недовольными! И на ваше ‘позорище’ тоже плевать!». Нина прошептала сквозь слёзы: «Как ты можешь так говорить?». Я ответила спокойно: «Потому что вы годами пользовались мной как удобной рабочей силой – хватит уже этого театра! Каждую субботу Александра без предупреждения оставляет мне детей; каждый праздник вы ждёте от меня денег или помощи по дому – ни разу никто из вас не спросил о моих желаниях».
«Мы же твоя семья!» – сказал Мирослав. Я посмотрела ему прямо в глаза: «Семья так себя не ведёт. Семья не манипулирует и не устраивает закулисные игры ради собственной выгоды». Нина выпрямилась и холодным голосом произнесла: «Раз ты так считаешь – всё ясно. Больше мы тебя никуда звать не будем. Празднуй одна как хочешь». Я кивнула без колебаний: «Прекрасно».
Все трое смотрели на меня как будто впервые увидели настоящую Марьяну.
— Ты серьёзно? — удивилась Александра.
— Абсолютно серьёзно. Мне надоело быть обслуживающим персоналом для всей семьи. У меня есть своя жизнь и я собираюсь распоряжаться ею сама.
— Пожалеешь об этом… — тихо сказала мама.
— Единственное сожаление у меня одно — что раньше этого шага не сделала.
Отец указал рукой на выход:
— Уходим отсюда. Она сделала свой выбор.
На пороге мама обернулась:
— Не вздумай потом приходить просить прощения!
— Не приду,— спокойно ответила я.
И это была правда.
После того как они ушли, я ещё минут десять сидела в тишине на диване. Потом взяла телефон и заблокировала все их номера один за другим.
В течение следующих дней начали звонить другие родственники – кто-то пытался давить жалостью или совестью.
Леся обвиняла в неблагодарности; Никита говорил о разбитом сердце матери; двоюродная сестра убеждала извиниться первой… Каждый такой разговор я прерывала без сожаления.
С тех пор прошло два месяца после того Нового года.
Я ни разу больше не связывалась ни с родителями, ни с сестрой после той сцены в моей квартире.
По словам других родственников (тех немногих из них кто ещё звонит), родители хотят помириться… но понятия не имеют как начать разговор первыми.
Когда кто-то предлагает мне сделать первый шаг навстречу примирению – мой ответ всегда один:
«Я готова говорить только тогда, когда они честно признают то простое обстоятельство – много лет они использовали меня как бесплатную няню; видели во мне лишь источник денег; никогда по-настоящему со мной не считались».
Но пока никто из них к этому признанию даже близко не подошёл…
Знаете что?
Я чувствую себя намного счастливее сейчас чем когда-либо прежде за последние годы жизни!
Теперь мои выходные принадлежат только мне самой!
Я могу спокойно поспать до обеда… сходить в сауну… встретиться вечером с друзьями или просто полежать дома под пледом…
Недавно начала встречаться с молодым человеком – какое же это счастье осознавать… никто больше каждую субботу внезапно «не вспоминает», что им срочно нужна сиделка!
Никакого чувства вины внутри нет…
И главное открытие этих месяцев?
Семья – это точно НЕ про эксплуатацию!
Настоящая помощь должна быть добровольной… а вовсе НЕ навязанной обязанностью под видом любви.
____
Спасибо за прочтение этой истории до конца.
Если откликнулось — поддержите лайком и подпиской ❤️